Календарные обряды и обычаи в странах зарубежной Европы. Весенние праздники. XIX - начало XX в.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Обряд хождения с водяной птицей в Южной Германии (XVIII в.)

На духов день в XIX в. были широко распространены объезды полей с молебнами о плодородии. Объезд начинался обычно до восхода солнца. Кони украшались лентами и другим убранством. У южных немцев, в католических районах, в процессии участвовал священник, также верхом. Участники процессии останавливались по углам полей и читали Евангелие. На острове Рюгене (на Балтийском море) при обходе полей несли факелы. Местами на духов день жгли костры.

В целях оберега посевов рано утром до восхода солнца парни стреляли над полями боевыми патронами.^{532} На Нижнем Рейне и в других местностях в духов день устраивалась стрельба по птицам. В честь наиболее удачливого охотника ставили на сельской площади ель или же шест с изображением птицы.^{533}

Прежде подмастерья различных цехов организовывали в духов день собственные шествия, возглавляемые майским графом и графиней. В 1920-е годы лишь подмастерья пекарей и пивоваров праздновали свой «добрый понедельник» со стрельбой, шествиями, танцами.^{534}

Ряд обычаев был связан с первым выгоном скота на пастбища. Обычно скот выгоняли до духова дня, а в этот день лишь разыгрывали первый выгон. Часть луга оставляли неиспользованным до этого дня. В одних местах первую пригнанную корову украшали венками, в других — последнюю. Каждый пастух старался первым пригнать сюда свою скотину. Над опоздавшим насмехались. В первый выгон устраивали на пастбище бой быков — старого и молодого, и победившего пускали в стадо. В некоторых местах пастух бросал под ноги коровам яйца, чтобы они их раздавили, и вследствие магического значения яйца «вся скверна осталась бы на месте и не попала с коровами на пастбище». С разделом общинных пастбищ эти обычаи постепенно утратились.

До середины XIX в. широко были распространены соревнования-скачки или бега. В Брауншвейге при большом скоплении народа ежегодно на духов день еще и в конце XIX в. устраивались конные состязания. В них участвовали только неженатые парни. Парней и девушек, имевших внебрачных детей, не принимали в игру. К соревнованиям начинали готовиться задолго до этого дня. Каждый делал определенный взнос, избирали главных действующих лиц — «офицера» и «знаменосца», которые руководили состязанием и говорили много речей и разных присказок. За четыре недели до духова дня каждый участник состязаний подбирал себе партнершу. В день праздника собирались всадники перед трактиром на нарядных, вычищенных до блеска лошадях. На шее лошади «знаменосца» был венок, а туловище обмотано шарфом. После речей и появления «офицера» процессия направлялась к дому, где собрались девушки. Девушки ехали на площадь на украшенной телеге, на которой везли знамя — приз победителю. После соответствующих церемоний начинались состязания. Каждый участник должен был проскакать под специально построенными воротами и сбить хлыстом подвешенный на них венок. Вечером устраивались танцы. На следующий день победитель получал приз — «знамя» (деревянный флюгер с маленькой деревянной лошадью) и прибивал его на дверь своего дома, а товарищей приглашал на угощение.

В этот же день девушки состязались в беге, участвовали в своеобразной игре: под глиняный горшок сажали петуха, и девушки с завязанными глазами должны были цепом разбить горшок. Игры завершались веселыми танцами.^{535}

В Пфальце, на то место, где на масленицу катили горящее колесо и «сжигали зиму», на духов день в торжественном шествии приносили из леса чучело из сучьев, называемое Pfingstquacks, закутанное в цветущий дрок. Оно изображало вновь омоложенного растительного духа. Иногда вместо чучела водили парня, закутанного в зелень.^{536}

Следующее за духовым днем воскресенье — троица (Dreifaltigkeit) на Рейне у сельских жителей особо свято. В Эйфеле его называют «тихое», «благочестивое» (Frommsonntag): все работы должны быть прекращены, иначе падет на работающих божье проклятие.

Рассмотренные весенние обычаи и обряды свидетельствуют о том, что, несмотря на многовековые наслоения, они тесно связаны с трудовой деятельностью человека, в них сохранились обычаи, направленные на благополучие людей и скота и плодородие полей. Обычаи обливания связаны с вызыванием необходимого для роста растений дождя, украшение цветами, очевидно, должно было содействовать лучшему цветению хлебов.

АВСТРИЙЦЫ

Н. М. Листова

В народном календаре австрийцев весна, как и другие времена года, не имела четких границ. Календарь отмечал главным образом ее приближение. В Австрии эти сроки соединялись со знаменательными датами католической религии, прежде всего с днями многочисленных святых. Так, говорили, что в январе «Фабиан и Себастьян гонят сок в деревья» («An Fabian und Sebastian soll der Saft in die Bäume gehen») (20 января), а в Верхней Австрии — что после дня св. Винченца (25 января) недалеко время птичьих свадеб. Однако во многих областях Австрии 25 января считалось серединой зимы: «Половина зимы туда, половина зимы сюда» («Halbwinter hinum, Halbwinter herum»).^{537}

Одной из поворотных дат народного календаря было 2 февраля; в XIX в. большой церковный праздник у католиков — месса Марии со светом (Maria Lichtmess). Народные поговорки отмечают к этому времени уже значительный поворот к теплу: «до лихтмесс холод на земле, после лихтмессе холод поднимается в горы», а также прибавление дня: «С рождества до нового года — на зевок мухи, с нового года до дня трех королей — на шаг петуха, а до лихтмесс — на прыжок оленя».{538}

Подобное значение приписывалось и следующему дню — дню св. Блазиуса: «Святой Блазиус кончает зиму» («Der heilige Blasius den Winter aus»).^{539}

В некоторых районах Австрии начало весны соединялось с 22 февраля — днем восшествия св. Петра на папский престол (Petristuhlfeier). «День святого Петра кивает песне» («St. Petristuhl dem Frühling winkt»), — говорили в народе; плохая погода считалась не к добру. В Винчгау дети ходили с колокольчиками, с криком и шумом «будить весну» (Langaswecken). В Бургенланде, Нижн. Австрии и Штирии стучали в улья, приговаривая: «Вставайте пчелы, время пришло».^{540} Однако во многих местах Австрии февраль еще месяц зимних холодов. По народным приметам, тепло в это время предвещает позднюю весну: «Если февраль теплый, пасха холодная»; или: «св. Матиас ломает лед, если не найдет, то сделает его снова» (24 февраля). Начало месяца отмечено сильными ветрами и бурями: «Идет Херндль (февраль) с ревом и свистом» (Верх. Австрия).

3 февраля «кормили» ветер мукой, хлебом, колосьями и солью (т. е. приносили ему жертвы), и при этом прибавляли: «Ветер, ветер, уходи, убирайся к своему ребенку». Связь этого обычая именно с 3 февраля объясняется, вероятно, народной этимологией имени святого Блазиуса (blasen — дуть). Опасения частых в это время снежных лавин и обвалов нашли отражение в почитании св. Агаты (5 февраля) как защитницы от стихийных бедствий.^{541}

Народные обычаи, в прошлом приходившиеся на начало февраля, возможно, были связаны с почитанием огня (света). Так, в горном Тироле, где в этот день солнце впервые начинает освещать склоны глубоких долин, был известен обычай ставить на окна блюдца с молоком или сливками, «чтоб напилось солнце». В этом отношении интересна традиция ходить 2 февраля с фонарями, сохранившаяся в Эйзенкаппеле (Каринтия). Из картона, бумаги и лучинок дети и взрослые мастерили фонари, придавая им вид церквей. Вечером ходили по улицам, пускали фонарики плыть по реке, их огоньки еще долго отражались в воде. В народе говорили, что огни отсылаются вдаль, так как день прибавился и работают уже при дневном свете.

Подобные обычаи были связаны в Австрии и с другими датами народного календаря.

Отголосок этого, вероятно, виден и в вошедшем в церковный ритуал освящении свечей. Свечи — грозовые, поминальные — различались по цвету и по форме. В течение всего года их зажигали как оберег во время родов, сильных гроз, ставили и в дни поминовения умерших. Так, 2 февраля, вечером, на столе, около печей, у дверей горели ряды свеч, якобы освещавшие путь умершим. Согласно традициям вся семья была в это время в сборе. В старину в этот день варили пшенную кашу, которую относили на могилы, позднее ее стали отдавать бедным.^{542}

Как конец зимы эти дни были и хозяйственными рубежами — сроками найма новых работников, расчетов и т. д. Ряд примет об урожае, сенокосе, иногда противоположного характера, был соединен с погодой этих дней. Так, в Каринтии считали благоприятной для хозяйства хорошую погоду, но чаще наоборот: «Погода ясная и хорошая, — если имеешь двух коров, продавай одну» («Maria Lichtmess hal und schön, — hast zwa Küah, verkaf di ein»).

В народном календаре февраль как месяц до начала весенних сельскохозяйственных работ был относительно свободным. В середине февраля заключались помолвки, праздновались свадьбы, днем влюбленных считали 14 февраля, а их покровителем — св. Валентина.

В феврале — начале марта отмечают один из самых больших народных праздников приход весны — фастнахт — (Fastnacht), фашинг (Fasching). Значение этих слов получило различные толкования. По мнению одних исследователей, — это «ночь перед постом» (Fast — пост), по мнению других, — производное от глагола faseln (дурачиться, безумствовать). Фастнахт — нерелигиозный праздник. Его обрядность представляет собой сложное переплетение обычаев, происхождение которых разновременно. В ее основе лежит дохристианский праздник проводов зимы и встречи лета (первоначально год делился на два сезона) или весны. По своему значению эта обрядность во многом соответствует славянской масленице.

Празднование фастнахт в старину начиналось с 7 января и продолжалось до начала поста. Особо выделялись четверги (они слыли днями появления духов), и последняя неделя до поста (с четверга до среды). Ею, собственно, и ограничивается празднование в настоящее время.

Сохранились отдельные свидетельства о давних запретах некоторых женских работ в дни масленицы. Так, в народе раньше верили, что начиная с четверга в дома будто бы могла проникнуть таинственная призрачная женская фигура — Pfinzdweibel (Pfinzd — четверг, Weibel — женщина), уничтожавшая все, сделанное в эти дни. Согласно легендам ее сопровождали мыши, перегрызавшие спряденные нити.^{543}

Местами празднование продолжалось и в первую неделю поста — «большую», «старую» или «крестьянскую» масленицу (Grosse Alte Fastnacht, Bauernfastnacht) в отличие от предыдущей «господской» (Herrenfastnacht). Эти различия возникли в XVI в. с введением грегорианского календаря в Австрии. Воспоминания о «старой масленице» долго сохранялись среди народа.^{544}

Не только крестьянами, но и горожанами масленица праздновалась очень шумно и весело. Об этом говорят и названия отдельных дней праздника — «безумный четверг» (Unsinniger Donnerstag), «безумная неделя» (Unsinnige Woche), «грязный четверг» (Schmutziger Donnerstag).

В эти дни отчасти потому, что за масленицей следовал пост, ели много жирной, особенно мясной пищи. «Сегодня масленица, сегодня ешь, что можешь», говорили раньше по всей Австрии. Поэтому дни масленицы назывались «жирными»: «жирный четверг» (Foasta Pfinzda), «жирная неделя» (Fette Woche), «жирная ночь» (Fette Nacht), «обжорный» или «сальный» понедельник (Frassmontag или Schmalzmontag).

Убой скота перед праздником сопровождался рядом обычаев. Так, деревенские парни потихоньку старались выкрасть голову зарезанной свиньи. На другой день они устраивали пир, приглашали гостей, среди которых был и хозяин; в конце концов ему платили штраф, и все кончалось танцами. Блюдо из свиной головы, обязательное также и на новогоднем и на рождественском столе, имело в прошлом, по-видимому, ритуальный характер.^{545}