Календарные обряды и обычаи в странах зарубежной Европы. Весенние праздники. XIX - начало XX в.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Особую роль играли яйца. По-видимому, это было связано с дохристианским значением яйца как символа жизни, а также с доступностью его весной как кушанья. Крашение яиц в страстную пятницу было делом всей семьи; их приготавливали целые горы. Окрашивали преимущественно в красный цвет, иногда в другие цвета или же покрывали яйца узорами. Крашеные яйца преподносили в качестве подарков во время утренних приветствий, дарили родственникам и знакомым; девушки вручали их парням в знак особой склонности. В воскресенье, понедельник и вторник устраивали игры с яйцами, во время которых их множество били; раньше эти игры составляли любимые развлечения молодежи, в последнее время — детей. Маленькие дети искали в траве яйца, якобы снесенные пасхальным зайцем. Возможно, что роль зайца в пасхальных обычаях объяснялась его плодовитостью и была связана также с магией плодородия.^{558}

Крашеные яйца на пасху (Тироль)

1 апреля в Австрии, как и в других странах Европы, считалось днем веселых шуток и обманов. Происхождение этого обычая до сих пор неясно. В народе этот день слыл несчастливым, поэтому в деревнях в прошлом 1 апреля не работали, не начинали новых дел, не выпускали скот из стойл; человеку, родившемуся 1 апреля, будто бы не везло в жизни.^{559}

В апреле выгоняли скот из стойл, это соединяли с днем св. Георга, приуроченным в одних районах к 23, а в других — к 24 апреля. У австрийцев широко распространено представление о Георге, как о покровителе скота, особенно лошадей. В Нижн. Австрии впервые в этот день выгоняли скот на поля, в Каринтии и в Верхн. Австрии благословляли скот, устраивали скачки лошадей. В многочисленных местах паломничеств верующие приносили железные вотивы — фигурки скота, подковы, коровьи рога — свидетельства о прежних жертвоприношениях. Как и в другие весенние праздники, в день Георга ходили с колокольчиками «будить траву», причем закрывали лица масками или чернили их сажей. «Куда вступят „георги“ (ряженые), там вырастет хорошая трава и будет урожай хлеба», — говорили в Тироле.^{560}

В Каринтии в прошлом была распространена игра в «зеленого Георга». Ряженый в зеленой одежде ходил по домам. По преданиям, он беден, не имел ни рубахи, ни штанов, наружность его некрасива: нос крючком, а ноги — грабли. Игра заключалась в охоте за ним и кончалась его смертью и похоронами. По мнению исследователя Каринтии Г. Грабера, игра представляет умерщвление зимнего демона, однако по ее характеру, названию и цвету одежды «зеленый Георг» может быть и одним из образов аграрной обрядности.

В другой области Каринтии — Розентали деревенские парни ходили по домам, собирая гостинцы, один из них был обвязан жгутами соломы. Стуча в дверь домов, они говорили или пели: «Святой Георг стучится в дверь, зеленой весной он приносит здоровье. Бог да сохранит ваших коров и лошадей, ваших собак, кошек и овец». Если же хозяева были скуповаты, то грозили: «Пусть погибнет ваш скот, ваши коровы, ваши волы, ваши лошади… И пусть умрут ваши девушки, а огонь уничтожит все, что вы имеете». Вечером молодые люди зажигали костры на холмах, пускали огненные диски, хлестали друг друга ветками.

Со скотоводством было связано и 27 апреля — день св. Перегринуса — покровителя скота. Раньше он считался большим праздником, сопровождался рынками, ярмарками, но в последнее время роль этого святого, как и его дня, уменьшилась, а часть обычаев перешла ка соседний день Георга.^{561}

Последняя ночь апреля — Вальпургиева — вошла в народные поверья почти во всех германских странах как праздник ведьм и всякой нечисти. В Австрии известны также многочисленные легенды о «дикой охоте духов». В прежнее время крестьяне старательно запирали двери и окна домов, хлева, убирали вещи со двора, а грабли, лопаты, вилы втыкали в землю острыми концами вверх. На холмах жгли вальпургиевы костры. Для деревенской молодежи, особенно парней, это было временем шумного веселья. Они хозяйничали на чужих дворах, раскидывали мусор, развешивали на деревья, заборы все, что им попадалось под руки, — старую обувь, корыта, колеса и т. д. Особенно доставалось девушкам, которые почему-либо заслужили их гнев: под их окна ставили сухие деревья, трепаные соломенные чучела, сыпали опилки. В Вальпургиеву ночь, как в ночь, полную волшебства, собирали травы, умывались росой: считалось, что трава и роса в эту ночь приобретали особую силу, могли исцелять болезни, придавать красоту и т. д.

В ночь под 1 мая устанавливали майское дерево (Maibaum), которое старались незаметно выкрасть из леса, принадлежащего соседней деревне. В его украшении участвовала вся молодежь. Как и у других обрядовых деревьев, его ствол очищали от коры и веток, а небольшую верхушку украшали искусственными цветами, яблоками, сладостями, на самом верху укрепляли венок и бутылку вина для победителей в состязаниях. Майское дерево представляло гордость всей деревни, ночью около него ставили стражу, чтобы его не украли соседи. Нередко хозяева и похитители вступали в драку. Похищенное дерево старались поскорее вернуть, так как его потеря была не только позором, но и воспринималась как несчастливое предзнаменование.

Около майского дерева на площади молодежь танцевала, веселилась, устраивала различные игры. Из числа девушек и парней выбирали майских «жениха» и «невесту» или «короля» и «королеву», их украшали цветами, свежей зеленью, сажали на почетные места.^{562}

В конце XIX в. 1 мая стало праздником солидарности трудящихся всех стран. В число украшений, которые носят демонстранты, иногда входит и майское дерево.

Всю первую половину мая в большинстве областей Австрии еще опасались заморозков. Поэтому некоторые католические святые — Бонифациус, Панкрациус, Сервациус, чьи дни приходились (по церковному календарю) на это время (12, 13 и 14 мая), вошли в народный календарь как «ледяные святые». «Кто стрижет овцу до Сервациуса, тому шерсть дороже, чем овца» («Wer sein Schaf schert vor Servaz, dem ist die Wolle lieber als das Schaf»), — говорит народная пословица. В эти дни в виноградарских районах выставляли на ночь стражу, которая в случае похолодания стрельбой и колокольным звоном созывала народ, чтобы «жечь дымные костры». «Бонифациус, Панкрациус и Сервациус — три настоящих похитителя вина», — считают виноградари. Холода заканчивались 15 мая — днем «холодной» или «мокрой» Софии.^{563}

Ко всем знаменательным дням мая были также приурочены обряды против засухи, града, несвоевременных дождей. Но особенно часто они соединялись с большим религиозным праздником — вознесением. В этот день, как и в предшествующую ему неделю, идут и едут на лошадях религиозные процессии на поля, чтобы, как верят, таким образом обезопасить посевы, — действия, заменившие, по-видимому, ранние магические шествия. Позднее среди горожан они превратились в загородные прогулки и отдых. Сам день вознесения в народе часто связывали с сильными грозами (вознесение приходится на четверг, а по древнегерманским верованиям это день бога Доннера). В церквах в этот день устраивалось торжественное богослужение, во время которого поднимали к куполу изображение Христа или выдвигали его наружу через окно. По наклону статуи в народе судили о том, с какой стороны надо ждать грозы.^{564}

Защитником от пожаров в народе служит св. Флориан (4 мая). Поэтому его изображения часто можно видеть около домов, в настенной росписи, с сосудом с водой — как атрибутом. Опасаясь пожаров, в этот день в старину не зажигали огня, ели холодную пищу. В некоторых областях Флориана считали приносящим дождь, молились ему и во время наводнений. Дождь 4 мая был счастливым предзнаменованием. По мнению известного австрийского исследователя Г. Гугитца, культ св. Флориана был первоначально связан с водой. Женщины же часто молились ему о деторождении.

Св. Изидор (15 мая), изображаемый в иконописи простым крестьянином с плугом, косой и цепом, предстает в народных верованиях как защитник против засухи. Напротив, 25 мая в день св. Урбана — римского папы, которого в народе считали покровителем виноградарства (так как в мае цветут виноградные лозы), дождь представляет бедствие для виноградарей. Поэтому крестьяне то приносили в дар святому вотивы — грозди винограда, веря, что так смогут ублажить его, то угрожали ему, часто в бесцеремонной форме: «Св. Урбан, ты будешь в корыте» (в старину, в наказание за плохую погоду, статую святого нередко бросали в воду).^{565}

Большими событиями в хозяйственной жизни австрийского крестьянина были начало весеннего сева и выгон скота на луга. Их сроки значительно варьировали в зависимости от естественно-географических условий. Ряд примет и запретов окружал эти дни. Так, в Тироле считали, что нельзя сеять и выгонять скот в среду, или в новолунье (в других местах — в полнолунье).

При начале сева крестьянин читал молитву, кропил «святой» водой лукошко для зерен. На дно его клали полотно, освященное на пасху. В Каринтии полотно должно быть из первой пряжи и обязательно работы самой хозяйки. Зерна смешивали часто с сережками пасхальной вербы, так как считали, что это может уберечь посевы от мышей, от града. В дар кротам и мышам по углам поля зарывали горсти кукурузы. Пасхальные яйца и хлеб клали в первые борозды, проведенные плугом.

Не меньшее значение придавали и выгону скота на горные луга-альпы. Большей частью его связывали с днями патронов скота — св. Георга и св. Григория (первый выгон) и с первыми днями мая, с праздниками пасхи и троицы — на горные майские луга. Перед тем, как вывести коров из стойл, им давали освященные воду, хлеб и соль. Пастухи ударяли коров ветками, сохранившимися со дня св. Мартина, потом ветки втыкали на альпах как оберег от обвалов и лавин. Нередко священник благословлял скот и кропил его святой водой. В горных деревнях все празднично одетое население собиралось, чтобы проводить стадо. Пастухи со своими стадами выстраивались длинными цепочками. Впереди шествовали коровы, украшенные цветами, — победительницы во время коровьих боев, устраиваемых осенью. Ночью на привалах пастухи жгли костры, как бы извещая долины о благополучном прибытии на пастбища.^{566}

Весенний цикл заканчивался в начале июня. Хотя этот период находится на рубеже лета, для него характерны такие элементы весенней обрядности, как магические обряды вызывания дождя, обычаи, связанные с новой зеленью, остатки скотоводческих празднеств, соединенных с выгоном скота. Все эти древние обычаи слились и с христианской обрядностью и приурочены к католическим знаменательным дням — духову дню (пятидесятница) (Pfingsten), троице (Тrinitatis, Dreifaltigkeit), празднику тела господня (Fronleichnamstag).

Во все эти дни устраивались многолюдные процессии верующих на поля с духовенством во главе, молебствия, окропления «святой» водой посевов, заменившие дохристианские магические действия вызывания дождя, против градобития. В прошлом были распространены обливания водой друг друга (имитативная магия). В духов день в Каринтии на поля приносили чучела (или куклы) из соломы и зеленых веток — «водяного» и «водяной птицы». Особое значение приписывалось воде, в том числе реке, как целительной силе при болезнях кожи и глаз. Девушки умывались ею, веря, что она придает здоровье и красоту. Рано утром выгоняли скот, чтоб он ел траву, покрытую росой. Если дождь шел в этот день, то собирали дождевую воду и замешивали на ней тесто. В ряде мест источники украшали зеленью и цветами. Возможно, что все это говорит о прежнем культе воды.

Нередко участники процессий вели с собой и ряженых — «водяного», «жениха» и «невесту» или «короля» и «королеву», украшенных зеленью. В Нижи. Австрии водили одного «зеленого короля» или «короля Петера», последний иногда появлялся с черным от сажи лицом; >в конце праздника его погружали в воду, «чтоб он отмылся». Возможно, что этот обычай раньше имел иное значение — жертвоприношения воде, в Швейцарии его связывали с христианизацией демонического существа. По всей Австрии было распространено украшение ветками и деревцами домов и церквей. В ряде мест ставили и майские деревья и устраивали вокруг них танцы и спортивные состязания.

В народе троица воспринималась и как пастушеский праздник. Пастухи как главные действующие лица собирались для совместного пиршества, еду для которого собирали по всей деревне. В Каринтии на троицу водили по деревне украшенного вола, мясо которого съедали в этот же день.^{567} В некоторых местах устраивались скачки на лошадях.

НАРОДЫ ШВЕЙЦАРИИ

Н. М. Листова

Начало весны в Швейцарии не имело определенных сроков. В народном календаре поворот к теплу связывали с отдельными днями, большей частью приходившимися на февраль — месяц предвесенних бурь с еще частыми возвратами зимних холодов. В жизни народа эти же дни имели значение и хозяйственного рубежа. Представление об этом было соединено главным образом с днем 2 февраля. По его погоде якобы можно было определить, какими будут наступающая весна и будущий урожай, причем снег и ветер считались добрыми знаками. В XIX — начале XX в. в обычаях этого дня сохранялись следы дохристианского праздника света, оказавшего, по-видимому, влияние и на церковную обрядность этого времени. Так, в праздновании «мессы Марии со светом», или «мессы Марии со свечами» (у католиков германошвейцарцев — Maria Lichtmesse; у италошвейцарцев — Maria Candelora), и «мессы со светом» (у протестантов — Lichtmesse) большое место занимало освящение свечей и воска. Эти свечи сохраняли весь год, зажигая их перед умирающими, в дни поминовений, а также во время сильных гроз. Во многих местах зажженные свечи или фонарики прикрепляли к дощечкам и пускали плыть по воде.

Согласно традициям за этим днем сохранилось отчасти и его прежнее значение, как срока найма на работу, заключения сделок, уплаты различных платежей и т. д. Расчеты производились и в домашнем хозяйстве. Так, считалось, что половина всех запасов должна быть цела к этому дню. Поговорка: «Месса со светом половинит сено», — известна в большей части Швейцарии.

В некоторых районах восточной Швейцарии подобную роль играл день св. Агаты — 5 февраля, а также 16 февраля (2 февраля по старому стилю). 5 февраля освящали в церкви — муку, хлеб, соль. «Хлебу св. Агаты» приписывали целительную силу, во время пожаров его кусочки бросали в огонь, «чтоб потушить его».^{568}

В феврале — начале марта в Швейцарии отмечался один из основных праздников наступающей весны, аналогичный по своей обрядности славянской масленице. В Швейцарии масленица известна под различными названиями — у германошвейцарцев, как и у немцев и австрийцев, — «безумная ночь» или «ночь перед постом» (Fastnacht, Fasnecht), у франкошвейцарцев — «вводящая пост» (carême entrant), у италошвейцарцев — «карнавал» (carnavale).^{569} Под этими названиями подразумевался не один день, а целый период. Начало и продолжительность празднования масленицы варьировали в зависимости от национальной и особенно от религиозной принадлежности швейцарцев.

Несмотря на то, что масленица по своему происхождению и обычаям нехристианский праздник, она постепенно соединилась с церковными датами. Так, у католиков начало праздника было приурочено к определенным, хотя и разным датам, — наиболее распространенным сроком было 6 января (день трех королей), в некоторых районах южного Тичино (италошвейцарцы) празднование начиналось еще раньше — с 26 декабря (дня св. Стефана), а в Поскьяво — с 17 января (дня св. Антония). У протестантов масленица была позднее и значительно короче, ограничиваясь одной неделей или несколькими днями. Самое кульминационное время — масленичная неделя — приходилось на разное время: в большей части страны, особенно среди католиков, за семь недель до пасхи, а в части протестантских кантонов — за шесть недель, т. е. уже во время поста. Эти расхождения появились с введением в Швейцарии грегорианского календаря (XVI в.) — часть протестантских кантонов продолжала придерживаться старого счета в знак протеста против католицизма. Это отразилось и в названиях двух маслениц — «господской» (Неггепfastnacht), или «поповской» (Pfaffenfastnacht); «старой» (Alte Fastnacht), или «крестьянской» (Bauernfastnacht).