Календарные обряды и обычаи в странах зарубежной Европы. Весенние праздники. XIX - начало XX в.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Поверья о нечистой силе, о ее разгуле в ночь с 30 апреля на 1 мая, получившей название Вальпургиевой ночи, во Франции не столь ярко выражены и разнообразны, как в Германии. Лишь в Эльзасе бытовали представления, очень сходные с рассказами о шабаше ведьм на горе Брокен. В других французских провинциях эти представления сводились к вере в особую вредоносную активность всякой нечисти, направленную главным образом на урожай и скот. Чтобы защитить себя от напасти нечистой силы, в провинции Мэн бросали горсти соли на поля, в Анжу разбрасывали соль в стойлах, обсыпали ею коров, сыпали соль вокруг дома и на полях, в других же местах предпочитали окроплять поля и жилье святой водой.^{141}

В Бретани молодежь «защищала» деревню, бегая с ветками освященного самшита по ней, ударяя этими ветками по кустам и деревьям, чтобы изгнать оттуда колдуний и фей. В области Морван (Центральный массив) в этот день чертили мелом кресты на дверях стойл и т. п.^{142}

Очень широко бытовали во Франции представления о том, что именно 1 мая многие растения и предметы приобретают благотворные магические свойства. Роса, собранная 1 мая до восхода солнца, особо ценилась, считалось, что она смягчает кожу, отвращает кожные болезни, делает лицо свежим; походить по такой росе босыми ногами — значит, не знать усталости при больших переходах; этой росой омывали вымя коров и коз, чтобы они лучше доились и чтобы молоко было жирным. Полагали, что молоко, надоенное 1 мая, и масло, сбитое из этого молока, обладают особыми целебными свойствами. Апотропейные свойства приобретали 1 мая ветки деревьев, навоз. Если хотели навредить соседу, лишить его урожая, то старались утащить с его двора немного навоза и разбросать его на своем поле.

Магическая сила дня 1 мая распространялась и на скот. Пастухи старались выгнать скот на пастбище на рассвете 1 мая, даже несмотря на плохую погоду, — это страховало от падежа в течение месяца.

Считалось, что целебные и магические свойства многих растений, собранных на рассвете 1 мая, многократно усиливались; полагали, что боярышник, сорванный на рассвете, предохранял от молнии, клевер с четырьмя лепестками обладал особыми целебными свойствами и т. д.

В западных провинциях Франции особенно верили в целительную силу чеснока.

Не случайно именно к 1 мая приурочен праздник ландыша, отмечаемый в стране почти повсеместно. В этот день повсюду продают ландыши, дарят их друг другу, хранят их, так как считается, что цветок ландыша, полученный 1 мая, приносит счастье. И деревенские жители и горожане устраивают в этот день прогулки в лес за ландышами. В некоторых провинциях организуют фольклорные праздники, во время которых выбирают «королеву».^{143}

Празднование Международного дня трудящихся 1 Мая, отмечаемое во Франции и особенно в Париже массовыми манифестациями, приобретает особую окрашенность благодаря совпадению этой даты с праздником ландышей. Париж, улицы которого заполняют колонны демонстрантов, кажется заснеженным от обилия ландышей. Букетики ландышей в руках у демонстрантов, выступающих с требованиями улучшения условий жизни и труда, видятся как залог надежды на лучшее будущее.

Во Франции были известны несколько разновидностей майских обрядов. Одни из них выполнялись молодежью, другие — детьми.

Один из основных майских обрядов, в котором проявлялось коллективное символическое воздействие на растительность, с тем чтобы приспособить ее на общую пользу, было устройство коллективного мая. В ночь на 1 мая молодые мужчины деревни отправлялись в лес за деревом, которое на рассвете устанавливали в центре деревни или на рыночной площади. Чаще всего таким деревом была береза, ель или итальянский тополь. Иногда его украшали цветами, лентами, гирляндами самшита. Вокруг дерева устраивались танцы. В некоторых провинциях дерево оставалось на площади в течение всего месяца. В конце месяца молодежь его продавала саботье — мастеру, изготовляющему деревянную обувь, — сабо, а вырученные деньги использовали для коллективного пиршества. Этот обряд особенно широко бытовал в Эльзасе, Шампани, Бургундии, бывшем графстве Ницца и почти, за исключением отдельных деревень, не встречался в Бретани, Провансе, Дофине и Савойе.^{144}

Зеленые деревья, ветви и букеты фигурировали также и в обрядах, связанных с ухаживанием, будущим вступлением в брак. Молодые люди обращались к зелени, чтобы публично выразить симпатию или общественное осуждение девушке. Перед домом девушки, вызывающей симпатию, сажали дерево, привязывали к ее двери или прикрепляли на коньке крыши зеленые букеты. Для выражения общественного осуждения прибегали к растениям или предметам, заключающим в себе, по мнению крестьян, оскорбительный смысл.

И дерево, и ветви деревьев, и букеты назывались одним словом — «май». Почти повсюду во Франции молодежь применяла слово «май», используя его двойное значение: «май» — как выражение почитания, и «май» — как выражение осуждения. В каждой области Франции были свои представления о том, какой смысл заключает веточка того или иного дерева. В знак дружбы, любви, уважения чаще дарили боярышник, дуб, тополь; остролист получали девушки с плохим характером, ветка бузины предназначалась лентяйке и т. д. Чтобы унизить и выразить пренебрежение, к двери прикрепляли череп лошади, на подоконник клали кости. Девушкам, отличавшимся легким нравом, к двери дома привязывали пучок сена.

Обычай дарить «май» был отмечен во многих областях Франции и лишь в Бретани, Беарне и на Корсике его, по-видимому, не знали. Описания этого обычая относятся преимущественно к XVIII–XIX вв. В XX в. он почти исчез, хотя в некоторых областях его выполняли еще в 30—40-е годы. В некоторых местах он встречался уже в измененной форме: «май» дарили муниципальным властям, сажали его перед домом мэрии.^{145}

Название «май» сохранялось за символами в самых разнообразных обрядах, не обязательно относящихся к маю: в церемониях обручения так называли дерево, которое сажали в знак совершения помолвки; в свадебной церемонии так называлось украшенное дерево или большой букет, который несли впереди свадебного кортежа; «маем» называли и шест, вокруг которого раскладывали карнавальный костер.

Другая группа майских обрядов выполнялась детьми. Основными персонажами их были майская королева (la Reine de mai) и майская невеста (l'Epouse de mai), красавица мая (Belle de Mai), или просто май. Эти персонажи всегда изображали маленькие девочки. Реже появлялся персонаж, замаскированный ветвями и листвой (le Feuillu). Лишь в некоторых местах, главным образом в Эльзасе и восточных провинциях Франции, один из майских дней олицетворял «соломенный человек» (Homme de Paille) или какое-нибудь животное, чаще медведь.

В каждом квартале города или на каждой улице деревни воздвигали постамент, увитый зеленью и цветами. На нем восседала королева, увенчанная короной цветов, в белом длинном одеянии. Гирлянды цветов украшали ее наряд. Группа девочек, составлявших окружение королевы, бегала по улицам, требуя у прохожих даров для красавицы мая. Собранные дары, главным образом сладости, употребляли для коллективного угощения.^{146}

Общепринятого объяснения этого обычая, засвидетельствованного с XVI в., но восходящего, возможно, к более раннему времени, нет. Сидящая королева, напоминающая статую, может ассоциироваться с римской богиней Флорой или с галльской богиней — матерью земли, почитавшейся в Галлии как «подательница» изобилия. Есть также мнение, что королева мая изображает христианскую деву Марию.^{147} Возможно, что в XVIII в., когда церковь объявила деву Марию покровительницей месяца мая, этот обряд получил второе рождение.

В ряде областей Франции королева мая выполняла другие функции. Французский этнограф А. Ван Геннеп называет их «бродячими королевами» (reines mobiles). Девочки, которых называли «маем» или «майскими невестами», в белых платьях с лентами, с корзинками цветов бегали от дома к дому, раздавая цветы в обмен на подарки. В некоторых деревнях Бургундии и Савойи детские процессии устраивались в первое воскресенье мая. Возглавляла процессию обычно 4–5-летняя девочка — «майская невеста» — в белом наряде, украшенная цветами яблони и боярышника, с букетом маргариток и роз. У порога каждого дома дети пели песни с пожеланиями доброго здоровья и благополучия, выпрашивая подарки. Их одаривали монетами, яйцами и пр., а потом в доме родителей «невесты» устраивали угощение.

Различные варианты церемонии с майскими королевами наблюдались во Франции не повсеместно, каждый из них был распространен лишь в ограниченной местности. Описания этих обрядов относятся главным образом к концу XVIII, началу или середине XIX в.^{148}

Иногда в майских церемониях фигурировали замаскированные листвой или мхом мальчик, очень редко девочка (le Feuillu), руководившие сбором подарков. Этот персонаж, символизировавший возрождающуюся растительность, занимал значительное место в народной обрядности лишь в Эльзасе и Ниверне, в остальных областях Франции он встречается очень редко.^{149}

Майский цикл содержит как народные, так и церковные праздники, в которых церковные обряды тесно связаны с народной обрядностью.

Первый значительный церковный праздник мая — обретение св. креста (3 мая), установленный церковью в память нахождения «подлинного креста». В средние века во всех христианских странах праздник этот был особо почитаем. В XIX–XX вв. сохранялись лишь отдельные обряды, главным образом связанные с магическими поверьями, с представлениями о «чудотворных» средствах воздействия на природу, от которых зависело благополучие крестьянского хозяйства. Подобно тому, как это делалось в «пальмовое воскресенье» и позже в дни молений, три дня, предшествующие вознесению, в некоторых областях 3 мая, было принято освящать в церкви маленькие крестики, сделанные из веточек боярышника или орешника. После освящения их несли процессией на поля, где втыкали в разных концах поля, чтобы предохранить посевы от града и молнии. В других местах вместо крестиков освящали ветки самшита, которые прикрепляли к двери дома, стойла, втыкали в землю на полях, прикрепляли на ульях. Иногда «освящали» овес и сено, которыми потом кормили заболевшую скотину.

На тридцать шестой день после пасхального воскресенья, который приходится часто на май месяц, начинаются моления (Rogations, от латинского rogare — «просить»). Три дня церковь посвящает торжественным молениям, обращению к богу с просьбой благословить плоды земли. В первый день были моления о сенокосе, во второй — о жатве, в третий — об озимом севе или уборке винограда. В прошлом эти религиозные церемонии сопровождались процессиями верующих, обходом полей. В некоторых местах в первый день молений «освящали» колодцы и источники. Дорогу, по которой следовала процессия, крестьяне усыпали ветками и цветами. В других местах одновременно с колодцами «освящали» и ульи, посыпали их солью, как очистительным средством. Моления были введены во Франции в 470 г. Они сохраняются в некоторых районах до сих пор, например в Шампани и в Лотарингии. Но процессии, которые их сопровождали, не совершаются с 1905 г., времени отделения церкви от государства.^{150}

На сороковой день после пасхи отмечается праздник вознесения (Ascension). В некоторых местностях (Перигор) его называли малой пасхой, так как пожилые люди причащались в этот день. Считается, что в это время кончаются весенние холода:

Плохой признак, если в этот день идет дождь.^{151}

Обрядность троицы (Pentecôte), отмечаемой на пятидесятый день после пасхи, богаче, особенно в Эльзасе и Лотарингии. Многие обряды, связанные с майским циклом, приурочены в этих областях ко дню троицы. В средние века троица считалась одним из самых значительных церковных и народных праздников. Постепенно размах праздника уменьшился. Днями отдыха, увеселений, выезда в поле остались лишь воскресенье и понедельник троицы. В отдельных местностях Франции на троицу повторяются пасхальные обряды: в Лимузене крестьяне выходили в поле «катать яйца», ели пасхальное кушанье — омлет (paschada). В Эльзасе дети водили хороводы и обменивались при этом подарками: девочкам дарили ленты, получали в обмен крашеные пасхальные яйца. Воде, «освященной» на троицу, приписывали то же благотворное свойство, что и пасхальной. Ею окропляли поля, виноградники.

Ко дню троицы в Тарасконе и некоторых других городах Прованса были приурочены церемонии с Тараской.

В фольклоре Прованса очень большое место занимали легенды о страшном чудовище — Тараске, пожиравшем скот и пастухов и державшем в страхе всех жителей этих мест. Заслугу избавления Прованса от Тараски легенда приписывала «святой» Марте и в память о «чудесном» избавлении в середине XV в. в Провансе был учрежден праздник Тараски. Церемония с Тараской состояла в том, что огромное чучело дракона — Тараски — с головой быка-льва, с широко открытой пастью, с когтистыми лапами и чешуйчатым изогнутым хвостом носили по улицам, а оно выбрасывало огонь из ноздрей, предавалось неистовым скачкам, опрокидывало людей, обжигало их огнем.

Некогда церемонии с Тараской имели ритуальный смысл, они сопровождались шуточными играми, обливанием друг друга водой, обсыпанием мукой и сажей, в чем можно усмотреть сходство с карнавальными обрядами, связанными с магией плодородия.

Возобновленная в конце XIX в. церемония с Тараской утратила ритуальное значение. В наши дни процессии с Тараской, организуемые в Тарасконе, — это веселое зрелище, привлекающее не только местных жителей, но и туристов, отдыхающих.^{152}