– Я должна тебе сказать кое-что…
Капков сдвинул брови.
– Все допросы закончились.
– Пожалуйста, – взмолилась Катя, и ее глаза наполнились слезами.
Он склонился ниже, чувствуя жаркое дыхание девушки.
– Послушай, – зашептала она. – Я знаю, кто убийца. Только не считай меня сумасшедшей…
Семен смотрел на нее с безмолвным выжиданием.
– Я…
Катя закашлялась, внезапно потянувшись к нему, и в следующее мгновение следователь ощутил, как рука девушки скользнула к левому боку, туда, где висела кобура.
Когда он все понял и отпрянул, было поздно.
– Опусти пистолет, – сказал он, видя как Катя ловко, словно кошка, соскользнула с носилок, держа его на прицеле.
– Не двигайтесь, – приказала она, держа пистолет обеими руками. Оперативники медленно опустили пустые носилки и замерли.
– Ты делаешь только хуже, – произнес Семен, делая шаг вперед.
– Стой на месте! – прикрикнула Катя, пятясь к машинам. – Я тебе верила… Ключи от машины!
Опера переглянулись.
– Дайте ей, – холодно приказал Капков, и рыжеволосый ткнул пальцем:
– Вон, «Ауди». Ключи в замке.
Катя опрометью метнулась к иномарке, проскользнув в салон.
– Шеф вас на части порвет, Семен Николаевич, – произнес оперативник, когда автомобиль, взвизгнув шинами, унесся прочь. – А если она мою машину угробит, вы мне новую будете покупать?
– Куплю, – машинально отозвался Капков. – Продам почку и всем куплю по машине…
– Вы что, не собираетесь в погоню? – с легким сарказмом поинтересовался напарник рыжеволосого. – Чего медлим? Упустим ведь!
– Мы ее не упустим. Я знаю, куда она направляется, – тихо ответил Капков. – Больше ей некуда ехать.
Наехав на кочку, автомобиль врезался в пень и заглох. Катя открыла дверь и буквально вывалилась наружу, ловя ртом воздух. Перед глазами расстилался бескрайний бледно-розовый туман, пронизанный красной сеткой паутины. Она словно находилась внутри огромного пульсирующего организма. Взглянув отсутствующим взором на мятый бампер, который болтался словно полуоторванная губа, Катя двинулась к Дому.
Дверь была открыта, будто внутри все давно приготовлено и дожидались только ее.
Только ее.
«Хэй-хоп, – подумала Катя, шагая по темной прихожей. – Может, сейчас все и решится?!»
Перед глазами мелькали двери, и каждый раз, когда девушка проходила мимо, они приоткрывались, тихо поскрипывая, как если бы зазывали внутрь. Но она шла дальше, пока не оказалась у лестницы, той самой, где в тот день она нашла шарф. Сердце замерло, и Катя потерла воспаленные глаза – все пролеты были целыми, словно она и не проваливалась тогда…
– Дом, Дом… Милый Дом. Я наконец-то пришла.
Выдавив тяжелый вздох, она прибавила:
– Надеюсь, ты рад меня видеть?