– Ты что, шутишь? – нервно усмехнулся он, пытаясь понять, серьезно ли говорит девушка или это какой-то подвох.
Однако Катя молчала, продолжая сверлить следователя безжизненным взглядом.
– Ты сейчас в стрессе, – сказал он. – Послушай…
Капков попытался взять ее за руку, но та брезгливо оттолкнула его и, открыв дверь, выскользнула наружу.
– Катя, остановись! – закричал Семен. – Не убегай!
Сквозь стекло Катя смотрела на Капкова полными ужаса глазами:
– Так это ты…
С угрюмым выражением лица он смотрел, как хрупкая фигурка девушки растворилась в темноте.
Ноги сами привели ее на недостроенный мост.
Тот самый, с которого она едва не свалилась пару дней назад, и если бы не Василий, сейчас ее окоченевший труп лежал бы в морге, а ее черепная коробка была бы срезана и мозг помещен в эмалированный тазик…
Катя сняла капюшон, глядя на бледно-матовый диск луны, источавший туманное свечение. Она так долго смотрела на луну, что ей начало казаться, как на поверхности далекого небесного тела начинают двигаться пятна, соединяясь и разъединяясь в бессмысленные узоры.
– Может, мне надо было родиться на луне? – прошептала она. – Там, на луне. Где нет уродов, убивающих людей. Где жизнь замерла. Где не предают и не обманывают…
Пронизывающий ветер взлохматил волосы девушки.
Где-то за спиной раздался протяжно-унылый сигнал товарного поезда.
Катя шагнула ближе, глядя вниз, на серые плиты, из которых, словно колючки дикобраза, торчали ржавые прутья арматуры.
– Мамочка, – шепотом произнесла она. – Мамочка, папочка… Лариска… Я больше так не могу… Я осталась совсем одна. Я… Я не хочу жить так…
Веки девушки прикрылись, словно мягкие шторы закрыли окно спящего дома.
«Еще один шаг, и все закончится», – проскользнула в ее сонном сознании мысль, и от этого внутри тела разлилось теплое спокойствие.
Да, всего-навсего один шаг.
Один шаг.
Краем уха она услышала едва уловимое движение за спиной. Потом кто-то хихикнул, и она резко открыла глаза.
Повернуться Катя не успела, потому что чьи-то сильные руки плотно зажали ей рот. Короткий удар в голову, и чернильная бездна, словно пыльные крылья огромной моли, заключила ее в свои объятия.
Боль накатывала, словно клокочуще-перекатная волна, и с каждым очередным нахлестом все яростнее вгрызалась в затылок, кроша кости черепа и добираясь до мозга.
Катя с трудом разлепила веки, обводя пространство оцепенелым взглядом.
Поморщившись, она коснулась затылка. Он был липким и теплым, и когда Катя посмотрела на пальцы, они блестели от крови.
«Я в Доме», – шелохнулось внутри, и она, покачиваясь, поднялась на ноги. Головокружение усилилось, перед расширенными глазами заплясали мерцающие огоньки, желудок скрутило в мертвый узел.
Держась за стену, Катя, шаркая негнущимися ногами, направилась к выходу.
– Ка-а-тя-а-а-а… – прошелестело в темноте, и она отшатнулась. Где-то звякнуло, и Катя неосознанно подумала о цепочке.
– Кто тут? – проскрипела она, вглядываясь в сумерки. Было видно, что от двери отделилась бесформенная тень, которая двинулась к ней. Странное звяканье повторилось. Человек шел совершенно как-то странно, будто… будто…
«На четвереньках», – пронеслось у Кати в голове.