Знак Вопроса 1998 № 01: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Не менее колоритной фигурой был и второй алхимик:

«Войдя в другую комнату, я чуть было не выскочил из нее вон, потому что едва не задохнулся от ужасного зловония. Однако мой спутник удержал меня, шепотом сказав, что необходимо войти, иначе мы нанесем большую обиду. Таким образом, я не посмел даже заткнуть нос. Изобретатель, сидевший в этой комнате, был одним из старейших членов Академии. Лицо и борода его были бледно-желтые, а руки и платье все вымазаны нечистотами.

Когда я был ему представлен, он крепко обнял меня (любезность, без которой я отлично мог бы обойтись). С самого своего вступления в Академию он занимался превращением человеческих экскрементов в те питательные вещества, из которых они образовались путем отделения от них некоторых составных частей, удаления окраски, сообщаемой им желчью, выпаривания зловония и выделения слюны. Город еженедельно отпускал ему посудину, наполненную человеческими нечистотами, величиной с бристольскую бочку…»

Каким же, однако, был Философский камень с виду? Каковы его признаки? Какое вещество или вещества скрываются под многообещающим названием, да и скрываются ли? Обратимся к примерам из истории тех, кто работал с веществами, называемыми Философским камнем.

Примерно в 1582 году Эдуард Келли (Тальбо Келли, «безухий Келли», 1555–1587), жулик, хитрец и приятель любимца английской королевы Елизаветы астролога и «мага» Джона Ди, узнал от одного местного помещика, что тот нашел в могиле некоего священника старинный манускрипт и пару странных сосудов-шариков, один с белым, а второй с красным, «очень тяжелым» порошком.

Приобретя по дешевке эти сокровища, Келли попытался изучить манускрипт сам, но не одолел хитроумных значков и терминов и обратился к Джону Ди. Далее, если верить легенде, тот предложил сразу опробовать порошок, и их постигла удача — в присутствии золотых дел мастера они прямо из расплавленного куска свинца получили золото. Впрочем, впоследствии оно же и принесло Келли несчастье и трагическую смерть — он разбился, убегая из тюрьмы, куда его заключили за алхимические опыты.

В 1603 году, покидая своего знакомого ювелира Густенхофера, алхимик Александр Сетон, известный также под псевдонимом «Космополит», оставил тому немного «красного порошка». С помощью зернышка такого порошка Густенхофер обратил в золото (по слухам) фунт свинца.

Серо-красный порошок описывается у Сетона и в других случаях, например, при делании золота во Франкфурте-на-Майне. Использовали ртуть, получили, что любопытно — смесь золота и серебра, из которых очевидец позже сделал запонку для куртки.

«Красноватый порошок» использовался всякий раз в весьма незначительных количествах. Сетон носил в кармане небольшую коробочку с ним. В 1633 году у ювелира Лондорфа с помощью этого порошка он демонстрировал превращение сурьмы в золото. При этом долю порошка завернули в бумагу и бросили в расплавленное вещество.

Нередко вместо бумаги применяли воск, мотивируя тем, что «пары металла» могут повлиять на порошок раньше времени и он будет не способен действовать. Порошок закатывали в шарик воска и кидали в тигель.

В 1618 году с внешним видом «Магистериума» познакомился один из известнейших ученых того времени Иоганн Батист ван Гельмонт. Явившийся к нему загадочный незнакомец высыпал несколько гран порошка на лист бумаги и положил на стол. Ван Гельмонт описывает это так: «Я видел и держал в руках Философский камень. Это был порошок шафранного цвета, очень тяжелый, и он блестел, как осколки стекла».

В 1666 году очередная «коробочка с порошком» объявилась в эпизоде с врачом герцога Оранского Гельвецием (Иоганн Фридрих Швейцер). К Гельвецию также явился незнакомец с предложением продемонстрировать свойства волшебного снадобья, против существования которого Гельвеций горячо возражал: «Разговор продолжался в том же духе, причем каждый стремился заставить разговориться собеседника, при этом не сказав ничего. Наконец незнакомец спросил, узнает ли Гельвеций Философский камень, если увидит его.

— Я читал, — ответил Гельвеций, — множество трактатов таких известных адептов, как Парацельс, Василий Валентин и Космополит, а также историю ван Гельмонта. Но я не стал бы утверждать, что узнаю Философское вещество, если мне его покажут.

Тогда незнакомец достал из нагрудного кармана небольшую коробочку красного дерева, открыл ее и показал Гельвецию порошок цвета тусклой серы (примерно охристо-желтый. — А. А.).

— Вы видите этот порошок, сэр? — спросил он. — Здесь достаточно Философского камня для того, чтобы превратить сорок тысяч фунтов свинца в золото.

Он позволил доктору подержать коробочку и потрогать порошок кончиками пальцев, рассказывая о его лечебных свойствах. Затем он спрятал коробочку снова в карман…» После долгих уговоров Гельвецию удалось вытребовать буквально крупицу демонстрируемого вещества, а затем он, согласно легенде, превратил в золото солидный кусок свинца.

Философ Беренгар Пизанский из Италии (XVII век) также был «осчастливлен» неким неизвестным, преподнесшим ему кусочек Философского камня, точнее немного порошка. Согласно описанию Беренгара, он в тигле из ртути приготовил золото. Порошок имел запах «морской соли», а по цвету напоминал дикий мак, т. е. был красно-алого цвета.

Изобретатель саксонского фарфора Иоганн-Фридрих Бетгер (1682–1719) в бесшабашной своей юности, в 1701 году, будучи учеником аптекаря, встретил Ласкара — странствующего алхимика. Они познакомились, и, уезжая, Ласкар предоставил юноше немного алхимического порошка. Проделав первый опыт, Бетгер превратил в золото две унции ртути. Затем он показал «трансмутацию» хозяину-аптекарю и двум его приятелям-священникам.

На свет опять появилась знаменитая «коробочка с порошком», на сей раз из кармана молодого Бетгера. В расплавленное серебро кинули частицу Философского камня. Серебро удачно «обратилось» в золото. Гости утверждали, что закатанное в воск вещество было порошком, напоминавшим мельчайшие осколки стекла огненно-красного цвета.

Бетгер, увлекся тем легким образом жизни, который ему обеспечил отпущенный порошок. Тот, однако, быстро кончился, и в 1703 году «алхимик» влез в крупные долги. Случайно про это узнал сам Ласкар и решил выручить недотепу.

Предлагая свой план спасения Бетгера, он показывал общему их знакомому, доктору Пашу, мешок весом в добрые шесть фунтов, полный ярко-красного порошка. По уверениям Ласкара, каждая крупинка такого порошка способна была обратить в золото кусок исходного металла, весящий в 4000 раз больше, чем она сама. Для подтверждения своих слов он тут же «превратил» в золото фунт ртути.

В 1707 году Ласкар объявился в Амстердаме. Здесь на глазах советника Диппеля на медную тарелку, накаливаемую на огне, бросили несколько зерен «белого порошка», и накаленный центр стал серебряного цвета. Затем в центр бросили несколько зернышек «красного порошка», и центр тарелки обратился в золото.

В 1715 году в Гамбурге после беседы алхимика-любителя барона фон Кройца с Ласкаром барон обнаружил на кресле коробочку, разумеется, с пресловутым «порошком». Порошок, вне всякого сомнения, был «красным порошком».

Примерно в 1730 году Ласкар, объявившись в очередной раз, вручил небольшую порцию порошка офицеру Шмольцу фон Дирбаху. Случайно прослышав об этом, вышеупомянутый советник Диппель пожелал познакомиться поближе с порошком. «Поскольку советник был химиком, — пишет Жак Саду в книге «Алхимики и золото», — он смог очень подробно исследовать порошок адепта. Он рассмотрел его в микроскоп и убедился, что тот состоит из очень большого числа мелких красно-оранжевых кристаллов. Однако попытки получить детальный анализ оказались безуспешными.

Тогда Диппель произвел ряд трансмутаций для того, чтобы определить истинную силу порошка, и пришел к выводу, что одна часть порошка могла бы превратить по меньшей мере 600 частей любого металла в золото».

Еще одним характерным признаком «алхимического порошка» была, как правило, его тяжесть. Алхимик Сефельд как-то пригласил работника химической лавки к себе, обещая несколько интересных экспериментов. «Ассистент с благодарностью согласился и пришел к незнакомцу в тот же вечер. Он обнаружил, что его клиент живет в полной нищете (последнее обстоятельство жизни «золотоделателей» всегда просто поражает и наводит на туманные подозрения, с «золотом» ли, и впрямь, мы имеем дело? — А. А.).

На жалком соломенном тюфяке, служившем постелью, лежала коробочка, которую хозяин вручил гостю. Тот обнаружил, что коробочка удивительно тяжела для своих размеров — «такой же кусок свинца весил бы значительно меньше», — подумал молодой человек…»

Итак, вновь объявилась все та же заветная многообещающая «коробочка». Из нее молодому химику досталось всего лишь несколько зернышек. Вернувшись к себе, он, как было рекомендовано, расплавил серебряную ложку, бросил в тигель порошок, завернутый в бумагу. Металл начал бурно кипеть странными красными пузырями. Из белого металла он вдруг стал желтым, а судя по проверкам кислотами и пробирным камнем, «обратился» в золото…

Так ли все было воочию, разумеется, сказать ныне уже невозможно. Любая деталь тех странных обстоятельств могла сыграть на руку и мошеннику, и карьеристу, и самозванцу, и сумасшедшему с манией величия, и странствующему «вербовщику» в ряды тайной организации, который не считался с ценой растрачиваемого золота, «замаскированного», например, под свинец или олово. Поэтому, надо помнить — в ряде случаев порошок мог быть, фактически, просто неким «отвлекающим объектом». Но — всегда ли так было?