Знак Вопроса 1998 № 01: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Задача алхимии не в отыскивании Философского камня, а в том, чтоб изготовлять лекарства для излечения больных…» Вот так, четко и откровенно, высказывался тот, кого считали одним из «столпов» алхимии.

Тем не менее время от времени Философский камень появлялся у странных странствующих алхимиков, которые подчас совершенно безвозмездно, то ли хвастаясь, то ли «вербуя» единомышленников, то ли с какой-то иной целью, демонстрировали возможности трансформирующего вещества, обычно некоего красного порошка.

Наиболее известны истории с двумя людьми, явно «неподкупными» в отношении алхимии, которые получили вещество и проделали эксперименты своими руками. Это Иоганн Баптист ван Гельмонт (1579–1644) и врач Иоганн Фридрих Гельвеций.

Ван Гельмонт писал: «Я получил один раз четверть грана (в Англии 1 гран = 64,8 миллиграмма. — А. А.) «камня мудрецов», обернул его в воск, для того, чтобы из тигля он не был выброшен парами угля, и бросил его на поверхность полуфунта (в Англии 1 фунт = 453,6 грамма. — А. А.) нагретой ртути, находившейся в обыкновенном треугольном тигле.

Ртуть вскипела и превратилась в густую кашу. При усилении огня металл снова расплавился. При выливании из тигля было получено восемь унций (в Англии 1 унция = 28,35 грамма. — А. А.) чистого золота. Одного грана «камня мудрецов», таким образом, было достаточно, чтобы превратить 19.000 гран ртути в золото…»

На радостях, что ему удалась трансмутация металлов, ван Гельмонт назвал своего сына Меркурием. Сын впоследствии также сделался алхимиком, но — без особых успехов.

Другой случай произошел в 1666 году. Доктора Иоганна Фридриха Гельвеция, ярого противника алхимиков, посетил некий чужестранец, оставивший ему кусочек «камня мудрецов» и больше не появлявшийся.

Любопытствующий Гельвеций сам, единолично, провел указанный опыт и… получил золото из свинца. Утверждается, что подлинность золота была подтверждена как ювелиром, так и чеканщиком монет…

Сами же алхимики, если судить, в частности, по работе Альберта Пуассона «Теории и символы алхимиков», различали минимум два типа философского порошка и, соответственно, два пути изготовления, «Делания».

Первый тип — Малый Магистерий (Magisterium, magistr — высший) и Малое Делание, и второй тип — Великий Магистерий и Великое Делание. При этом существовало несколько вариаций таких деланий, отличавшихся по степени опасности, времени приготовления и т. п.

Малый Магистерий представлял Камень белого цвета, который не обращал «несовершенные» металлы (ту же медь, свинец и т. п.) в золото, но лишь в серебро. При этом использовались соли ртути и серебра.

Великий Магистерий порождал Камень красного цвета, который обращал все несовершенные металлы. Там использовалась смесь солей золота, серебра, серы и ртути.

«Два камня и два Магистерия, — пишет А. Пуассон, — изображались деревом. Одно — лунное дерево, имеет на себе луны в виде плодов, это — Малое Делание. Другое — солнечное дерево, имеет на себе солнца, это — символ Великого Делания. Это различие между двумя Деланиями весьма древнее, его знали все алхимики».

«Философы утверждали, что золото сначала прошло через состояние серебра. Следовательно, если кто-нибудь захотел совершить Делание с одним только серебром, он не мог бы двинуться дальше белого и мог бы превратить несовершенные металлы только в серебро, но никогда не превратил бы их в золото», — отмечал Вогель.

И уже Гебер признавал именно два Философских камня или эликсира. «Луна, укрепленная для белого эликсира, приготовляется раствором луны в едкой водке», — отмечает он («луна» — серебро, «едкая водка» — вероятно, азотная кислота. — А. А.).

Впрочем, особо рассчитывать на Философский камень для получения именно золота все-таки не приходится. Вот рецепт некоего «Великого гримуара», предположительно 1522 года (цит. по: «Великий гримуар, или Искусство заклинания духов небесных, воздушных, земных, подземных»: «Смертельный состав, или Философский Камень. Возьмите горшок свежей земли. Добавьте туда 1 фунт красной меди и полстакана холодной воды и все это прокипятите в течение получаса. После чего добавьте туда 3 унции окиси меди и прокипятите все это 1 час.

Затем добавьте 2,5 унции мышьяка и прокипятите 1 час. Добавьте 3 унции хорошо размельченной дубовой коры и оставьте кипеть полчаса. Добавьте 1 горшок розовой воды, прокипятив 12 минут, 3 унции сажи, и будете кипятить до тех пор, пока состав не окажется готов.

Чтобы узнать, сварен ли он до конца, надо опустить в него гвоздь. Если состав действует на гвоздь (подразумевается, гвоздь желтеет, покрывается «золотом». — А. А.), снимайте с огня. Он (этот состав) позволит Вам добыть 1,5 фунта золота. Если же состав не действует, это признак того, что состав недоварен. Жидкостью можно пользоваться 4 раза».

Впрочем, чем дальше удаляются времена алхимиков, тем все более смутно воспринимается учение о Философском камне. От дымных прокопченных лабораторий и полновесных пузатых реторт реальных «делателей» размножившиеся ныне популяризаторы «черной магии» и оккультизма все более переходят к чистеньким абстрактным понятиям, к идеализациям и легковесной кастрированной мистике…

КАК УЗНАТЬ ФИЛОСОФСКИЙ КАМЕНЬ?

«Философский камень», «Магистериум», «Великий эликсир», «Герметический порошок» и т. п. алхимики искали где только можно. Те, кто побогаче, экспериментировали со всевозможными «заморскими» редкостями, а те, кто победнее, опробовали то, что поближе, «под рукой».

Но искали вполне направленно. Желтое золото могло быть порождено желтым веществом. Поэтому многие искали «искомое» вполне бесхитростно, по… желтому цвету! Дело в том, что, как уже сказано, в века поголовной схоластики большой популярностью пользовалась зародившаяся еще в античные времена «теория симпатий и антипатий» (теория подобия), о которой упоминает уже античный философ Секст Эмпирик. И, естественно, алхимики не могли обойти вниманием такие вполне «желтые» вещества, как золотистую мочу и желто-коричневые человеческие фекалии!

Например, Исаак Голланд, алхимик XVI века, предлагая «простой способ приготовления Философского камня», говорит явно об обыкновенной человеческой моче. Вот что он пишет: «Прежде, нежели наш камень сделается, то живет уже он. Если же его найдешь, то умрет. Всякий, смотря на него, зажимает нос от его смраду. Он садится по сторонам сосуда, в котором долго находился, и каждый зажимает еще и тут нос от его состава или вонючего воздуха.

Как бедные, так и богатые, младые и старые имеют его. Незнающие искали его в грязи, но не обрели. Доколе ты живешь, до того времени он с тобой неразлучен бывает. Его находят всюду в изобилии, даже и звери имеют его в себе, но не в таком совершенстве. Без него ничто на свете не живет».

Возможно, здесь был намек на получение фосфора. «Золотистый» цвет мочи, однако, связан с присутствием соединений, золота абсолютно не содержащих. Это уропорфирины, стеркобилины и некоторые другие вещества, молекулы которых, состоящие из нескольких пятизвенных циклов, содержат азот, кислород, углерод и водород. В некоторых производных уропорфирина (например, в пигменте перьев птицы турако) между четырьмя атомами азота расположен атом меди, но — не золота. «Золотой», то есть преобладающий «желтый», цвет человеческих фекалий так же вызван в основном стеркобилином. Возникает он после ряда превращений. Сперва следует разложение ряда компонентов крови и их превращение в билирубин, желтый пигмент желчи (в печени). После еще нескольких стадий билирубин из желтого становится бесцветным, а затем, наконец, преобразуется в желто-оранжевый стеркобилин. «Золото» в нем так же можно искать до скончания веков.

Очевидно, как раз высмеивая такого рода открытия, известный английский сатирик Джонатан Свифт (1667–1745) в прекрасно всем известных «Путешествиях Гулливера» (сам Гулливер — корабельный врач) описывает двух ученых мужей, занимающихся крайне нелепыми занятиями.

Первый весьма напоминает голландского ятрохимика и натуралиста Яна ван Гельмонта (1579–1644), второй — купца и алхимика-любителя Хеннига Бранда (1630–1710), добывшего в 1669 году фосфор (он посчитал его Философским камнем) из сухого остатка мочи, которой ему требовалось такое огромное количество, что он использовал мочу солдат местной казармы.

Вот что сообщает Гулливер о посещении Большой академии в Лагадо: «Первый ученый, которого я посетил, был тощий человек с закопченным лицом и руками, с длинными всклокоченными и местами опаленными волосами и бородой. Его платье, рубаха и кожа были такого же цвета.

Восемь лет он разрабатывал проект извлечения из огурцов солнечных лучей, которые предполагал заключить в герметически закупоренные склянки, чтобы пользоваться ими для согревания воздуха, в случаях холодного и дождливого лета…»