ЗНАК ВОПРОСА 1997 № 03: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Остается только добавить «дивнобедрая» — постоянный эпитет индийских прелестниц, — и вы получите «полный» портрет восточной красавицы.

Правда, полный ли с более широкой, «космополитической» точки зрения? Пушкин, пожалуй, усомнился бы в этом: и щечки Флоры, и грудь Дианы, конечно, обольстительны, но все-таки что может быть прелестней летучих ножек Терпсихоры?

В античном же мире не были забыты и ягодицы, о чем, в частности, свидетельствовала найденная в «золотом» доме Нерона статуя Афродиты Каллипиги, «имеющей красивый зад». «Богиня, по описанию З. Г. Минц, изображена в высоко поднятой тунике, с обнаженными ногами и нижней частью туловища», видимо, призванными наглядно засвидетельствовать оправданность ее прозвища.

Восток, если мы попристальней в него вглядимся, мог быть очень и очень скрупулезным и при этом возвышенно-поэтичным в описании возлюбленных, изумительнейшее свидетельство чего являет «Песнь песней». Здесь и кудри, и глаза, и шея, и сосцы, подобные сернам, и «живот — круглая чаша, в которой не истощается ароматное вино», и чрево, уподобленное вороху пшеницы, «обставленному лилиями».

Трудно отказать себе в удовольствии и не процитировать для сравнения стихотворный фрагмент, вошедший в старинный индийский сборник «25 рассказов Веталы». Вот как здесь живописуется идеальная красавица:

Заметьте, описание начинается с глаз и лика, сияющего ярче, чем луна. «Луноликие девы» — символ красоты в восточных сказках, так ценились белизна и нежность кожи. Но совершенно не случайно и румяна были в ходу, причем в самых разных странах мира. Ведь, к примеру, еще в средневековой Европе знатоки полагали: «Тот красив, кто имеет красную кожу, потому что под ней бьется живая кровь». Любопытно, что, по наблюдению Жака Ле Гоффа, «интерес к крови… обнаруживается и в слове, обозначающем прекрасное — «venustus», которое… производили от слова «venis», что значит «вены».

Живой румянец — признак внутренней готовности к действию и пульсирующей в жилах энергии как у женщин, так и у мужчин. Некоторые знатоки истории, вероятно, помнят принцип, следуя которому отбирал воинов Юлий Цезарь, стремившийся предугадать их поведение в бою. Тот, кто в экстремальной ситуации краснел, а не бледнел, считался более способным решительно противодействовать опасности.

Интересно, что внешне привлекательная кожа, возможно, потому и украшает человека, что она является и показателем здоровья. И наоборот. Для умеющего «считывать» эти показания взгляд на лицо может порой заменить фонендоскоп и термометр. По словам почетного президента Всекорейской ассоциации восточной медицины доктора Би Вон Сика, уже по лицу «можно многое узнать о процессах, происходящих внутри организма. Скажем, лицо блестит, лоб темноватый — значит, есть нарушения в гормональной системе. Пигментация на лице у женщин после родов — признак недостаточной выработки яичников…»

Стоит заметить, что строгий Восток не ограничивался наблюдениями. В Индии, например, древние законы, не полагаясь на вкус мужчин, охваченных любовной страстью, дотошно определяли признаки той, которую следует избирать супругой: «Надо брать в жены женщину, свободную от телесных недостатков, имеющую приятное имя, походку лебедя или слона, нежные волосы на теле и голове, нежные члены».

Были и, наоборот, такие, которых надо было старательно избегать. «Не следует, — гласили законы Ману, — брать в жены девушку рыжую, имеющую лишний член, болезненную, безволосую, волосатую, красноглазую».

В другом же источнике — «Вишну-пуране» наставления такого рода даны еще основательней: «Не следует жениться на женщине, у которой растут борода и усы, на мужеподобной, с хриплым голосом, на язвительной. Умный человек пусть не берет в жены девушку, чьи веки не опускаются, подслеповатую, чьи бедра волосаты, чьи лодыжки слишком торчат, чьи щеки впалы, увядшую, страдающую от желтухи, чьи глаза красны, руки и ноги слишком тонкие. Пусть не женится на женщине, которая слишком низкая или слишком высокая, которая не имеет бровей, у которой зубы редки и рот безобразный».

Представляется небезынтересным сопоставить уже процитированное с советами Ватсъяяны из знаменитой «Кама-сутры», где требования, предъявляемые к внешности невесты, сплавлены воедино с замечаниями социального и нравственного характера: поскольку вместе с достойной женой «муж приобретает… родных, умножает друзей и узнает неподдельную страсть», постольку, поучает «Камасутра», следует стремиться к такой девушке, которая «благородного происхождения, имеет мать и отца, младше его не меньше чем на три года; рождена в достойной, богатой, окруженной друзьями семье, любимой родичами и изобилующей родичами; насчитывает много друзей со стороны матери и отца, наделена красотой, добрым нравом и счастливыми признаками; имеет не слишком маленькие, не слишком большие и неиспорченные зубы, ногти, уши, волосы, глаза, грудь и здоровое от природы тело. Взяв такую в жены, он может считать себя достигшим цели и не встретит порицаний у близких за то, что выбрал ее».

А вот какой женщины следует избегать: «…той, которая при сватовстве спит, плачет или выходит из дома. Пусть избегает носящей неблагоприятное имя, скрытной, выданной (за другого), носатой, с пятнистой кожей, мужеподобной, сутулой, с нескладными бедрами, большим лбом, совершившей погребальный обряд над отцом, оскверненной мужчиной, уже имевшей месячные, немой… И пусть при сватовстве он избегает названной именем созвездия, именем реки, именем дерева и той, чье имя оканчивается на «л» или «р»…»

Будучи своеобразным учебником искусства любви, «Камасутра» касается и деликатного вопроса о том, с какими женщинами вообще не стоит сближаться, даже если о женитьбе нет и речи. Кто же эти нежеланные, с коими разумному мужчине не следует «вступать в близость»?

«…Прокаженная, безумная, изгнанная из своей касты, не хранящая тайн, соблазняющая на людях, та, чья молодость уже позади, слишком светлая, слишком темная, дурно пахнущая, родственница, подруга, странствующая монахиня, жена родственника, друга, просвещенного брахмана или царя».

Правда, добавляет Ватсъяяна, есть и такие, которые учат, что «ни одна женщина, познавшая пятерых мужчин, не является запретной». Однако, по мнению иных, «следует избегать даже такую, если она жена родственника, друга, просвещенного брахмана или царя».

Поскольку, как уже было замечено, и приведенные здесь стихи и законы писались мужчинами, постольку вкусы мужчин прошлого становятся понятными. А каковы вкусы мужчин века нынешнего?

Что притягивает мужской взор? Возьмем только один из многочисленных опросов, полагая, что мужчины везде есть мужчины. По мнению чехословацкого журнала «Дикобраз» (речь идет об информации до 90-го года): «Так уж бывает: мужчина непременно окидывает взглядом почти каждую женщину». Если же внимание детализировать, то, согласно журналу, более всего мужчин притягивают женские глаза — в 22,6 случаях из ста мужчины прежде всего обращают внимание на них, «причем специалисты полагают, что число могло быть и выше, если бы женщины не носили очки». На втором месте — фигура — 14,4 %; на третьем — бюст — 11 %; на четвертом — улыбка — 10,8; на пятом — ноги — 10,4 %. Заметно отстают губы — 7,9 %. И лишь на седьмом — бедра. За ними следуют волосы — 6,6 %; походка — 5,4 %; руки — до 4 %.

Такого типа опросов и обзоров нынче известно немало, и вы сами можете выбрать, какой из них больше подходит лично для вас.

Но ведь бывает и так, как в песне прошлых лет: «Я гляжу ей вслед — ничего в ней нет. А я все гляжу. Глаз не отвожу». И ладно бы, если «ничего в ней нет», а то ведь бывает и того хуже, как в еще более старой шуточной песенке: «Моя красавица мне очень нравится. С походкой легкою, как у слона. Танцует, как чурбан. Поет, как барабан, и все-таки она милее всех».

Столь же нетребовательны к внешним данным возлюбленного бывают и женщины. Опять-таки, как в песне Анны Герман: «Мне говорят: «Он маленького роста». Мне говорят: «Одет он слишком просто»… А он мне нравится, нравится, нравится. И для меня на свете парня лучше нет».

Что это? Опять перепевы старого: «Любовь зла…»? Отчасти может быть, и так. Ведь ничто не ново под луной, особенно в любви, досконально изученной со времен Адама и Евы. Но здесь для нас важны иные акценты. Акценты, связанные не с умалением значения внешности, а с тем, одновременно и простым и очень сложным фактом, который многократно свидетельствует: сексуально притягательное не всегда совпадает с тем, что считается или даже кажется красивым самому влюбленному. Причем, к счастью для человечества, вызывать влечение могут внешне самые различные мужчины и женщины, иначе в струях любви купались бы только эталонно статные «красны девицы» и «добры молодцы».

Ни в коей мере не претендуя ни на оригинальность, ни на полноту ответа, не могу не заметить, что в основе всякого влечения (а не только «сексуального» в узком смысле этого слова) таится внутреннее, просвечивающее сквозь внешнее: энергетика личности, отражающаяся в блеске глаз, выражении лица, осанке, походке и массе других деталей, порой трудно выразимых словами.

Энергичность как таковая выражает и то, что относится к так называемой «сексуальной энергии» и т. д. Не касаюсь медицинских аспектов вопроса. Но, если взглянуть на него с позиций истории культуры, то увидим любопытнейшую вещь: могущественнейшие и воинственные боги — от античных Зевса и Марса и до индийских Рудры и Шивы были одновременно и воплощением, бьющей через край, сексуальной энергии. В мифах одно не отделялось от другого.

Конечно, красота лица и фигуры может и совпадать с внутренней силой человека, нести на себе отсветы его потенций. Может, и это мы видим неоднократно. Но такое совпадение не обязательно. Так, например, по некоторым данным (методику их получения не выяснял), в число наиболее «сексуальных» отечественных актеров входят, с одной стороны, такие, как Н. Черкасов в роли А. Невского, В. Тихонов в роли Штирлица, О. Янковский в роли барона Мюнхаузена — мужчины статные и видные. С другой — А. Джигарханян и В. Высоцкий.

Итак, если первое слагаемое влечения (а я ни в коей мере не претендую на всеобъемлющее перечисление всех слагаемых), — это «правильная» или «своеобычная» красота, о которой уже столько говорилось, то второе — энергия, способность к действию, сквозящая в облике человека. Отсюда и третье слагаемое — само действие: победы на рыцарских турнирах, умение взлететь на лихом коне к окошку, где сидит девица-краса, и свершение других подвигов, позволяющих продемонстрировать свою ловкость и удаль, а заодно (если потребуется) и спасти ту, чье сердце так хотелось бы покорить. По существу, огромная часть мировой литературы, особенно приключенческой, говорит именно об этом. Эстафету того же разговора подхватил и кинематограф.

Правда, дела, украшающие мужчину, могут быть не только героическими. Разве не притягательны успехи в науке и изящных искусствах? Конечно. И мир знает немало свидетельств магической, чарующей силы таланта. Однако… Тут есть один нюанс, тонко высвеченный в, казалось бы, простеньком детском фильме «Принцесса на горошине», поставленном по мотивам сказок Андерсена. В последней его части творцы прекрасного состязались друг с другом, дабы заполучить руку и сердце очаровательной принцессы. Какими только талантами они не блистали! Но… явился невесть откуда рыжий вояка-мужлан. Смел стальною перчаткою розу — плод изысканного искусства одного из претендентов, подхватил принцессу на руки — и спор был решен.

Следующее слагаемое влечения — чудинка, некая нестандартность, обращающая на себя внимание. Недаром (как уже говорилось) подростки, сами того не сознавая, часто чудят. Бывает и глупо, и некрасиво, и опасно. Но что поделаешь? Голос природы. Ведь иначе могут и не заметить. В этом ряду и прически-башни, и женские мушки прошлых веков, и серьги в юношеских ушах в веке нынешнем. И многое, многое, многое иное, о чем можно написать целую книгу.

Ну а пока хотелось бы обратить внимание на еще одно слагаемое влечения. Перебирая слова на ощупь, я сказал бы, что это уязвимость, потребность в чьей-то жалости и защите (обратная сторона подвига). Нежная, хрупкая девушка может быть привлекательна для мужчины не только потому, что у него «испорченный» вкус аристократа, но и потому, что она оттеняет его силу, помогает проявить мужские качества.

Но вот ведь что любопытно: уязвимость, потребность в жалости может обретать «сексуальную окраску» и в глазах женщины. Вспоминаю сочные, добротно написанные воспоминания старого революционера, упомянувшего курьезный, на его взгляд, случай с одним ссыльным. Однажды тот с особым пылом живописал хозяйке приютившего его дома пороки настоящего и необходимость революционной борьбы за лучшее будущее. Та слушала вроде бы внимательно и даже с сочувствием, но в тот самый момент, когда наш оратор уже втайне преисполнился гордостью за свое умение доступно говорить с народом, ладно сложенная женщина неожиданно подошла к постели, распахнула ее и сказала примерно так: «Ладно уж, иди ко мне. Пожалею».