Мелкий снег (Снежный пейзаж): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сатико потребовалось немалое мужество, чтобы выслушать рассказ О-Хару. Временами она чувствовала, как краска заливает её лицо, ей хотелось закрыть ладонями уши и крикнуть: «Довольно, О-Хару, замолчи!» При желании она, наверное, могла бы узнать ещё многое, но с неё было довольно и этого.

— Хорошо, О-Хару. Ты можешь идти, — сказала наконец Сатико.

Как только за служанкой закрылась дверь, она припала к столу, не в силах совладать с охватившим её смятением.

…Что же, выходит, всё это правда?.. Всё, чего она так опасалась, — правда?.. О своих близких трудно судить беспристрастно; не удивительно, что Окубата кажется своей старой няне чистым, наивным юношей. В действительности он вряд ли до такой степени предан Кой-сан, как она утверждает. Тэйноскэ и Кой-сан считают его легкомысленным повесой, и это, пожалуй, гораздо ближе к истине. Но отмахнуться от слов старой женщины, видящей в Кой-сан чуть ли не вампира, Сатико всё-таки не могла.

Подобно тому как «бабушка» во многом переоценивает Окубату, сама она во многом переоценивала Кой-сан… Всякий раз, когда она замечала на руке у сестры новое кольцо, к ней в душу закрадывались неприятные подозрения, но они сразу же и улетучивались: Кой-сан казалась такой счастливой и гордой оттого, что смогла купить эту прелестную вещицу на деньги, заработанные своим трудом. В том, что сестра может позволить себе такие траты, Сатико не сомневалась: она знала, как много Сатико работает, и к тому же видела собственными глазами, по какой высокой цене продаются её куклы. Правда, забросив работу в студии, Таэко лишилась источника доходов, но и тогда она говорила сёстрам, что недостатка в деньгах у неё нет. Она-де накопила довольно крупную сумму, на которую вполне может поехать в Европу или даже открыть модное ателье.

Сатико не хотела, чтобы сестра проживала свои сбережения, и старалась всячески ей помочь: то она просила её сшить кое-что для Эцуко, то приносила заказы от соседей. Этих денег должно было вполне хватить ей на повседневные расходы. Одним словом, каждый раз, когда что-то в поведении сестры настораживало Сатико, она убеждала себя, что оснований для тревоги нет… Слушая хвастливые речи сестры о том, что она в состоянии обойтись без материальной помощи с чьей бы то ни было стороны, Сатико старалась верить ей на слово… Выходит, она действительно переоценивала её возможности?..

А как понять высказывания Кой-сан по поводу Окубаты? Разве она не называла его никчёмным человеком и не говорила, что, выйдя за него замуж, не только не сможет рассчитывать на его богатства, но будет вынуждена сама его содержать? Разве она не утверждала, что не только сама не притронется к его капиталам, но и ему не позволит этого делать? Неужели это были всего лишь красивые фразы для отвода глаз?

Но винить во всём одну Кой-сан было бы несправедливо. В первую очередь виноваты они, её сёстры, — добренькие, наивные, доверчивые до глупости. Теперь-то Сатико не могла не согласиться с «бабушкой», утверждавшей, что роскошествовать на деньги, приносимые занятием, похожим на детскую игру, попросту невозможно.

Положа руку на сердце, подобные мысли посещали и Сатико, только она гнала их прочь. Что это — простая наивность или сознательный самообман? Ей не хотелось думать, что её родная сестра способна вести себя неподобающим образом — вот в чём всё дело, но семейство Окубата и та же «бабушка» могли расценить её близорукость как откровенное попустительство. При одной мысли об этом у Сатико запылали щёки.

В своё время, узнав, что матушка и старший брат Окубаты категорически возражают против его брака с Таэко, Сатико почувствовала себя глубоко уязвлённой. Теперь она вполне их понимала. Мало того, что Таэко выглядела в их глазах вампиром, вся её семья должна была казаться им совершенно непристойной. Они наверняка думали: хороши же сёстры и зятья Кой-сан, если позволяют ей так себя вести! Что ж, выходит, Тацуо был тысячу раз прав, прекратив с ней всяческие отношения.

Сатико вспомнила, что Тэйноскэ всё это время старался по возможности не вмешиваться в дела Таэко. В ответ на недоумённые вопросы жены он уклончиво отвечал, что у Кой-сан сложный характер и он не вполне её понимает. Должно быть, он о многом догадывался и старался в деликатной форме намекнуть жене, чего стоит её сестра. Сатико оставалось лишь сожалеть о том, что он не был с нею более откровенен.

Вопреки своему первоначальному намерению, Сатико решила не ехать к Окубате в Нисиномию — она чувствовала себя совершенно разбитой. Сославшись на головную боль и приняв таблетку пирамидона, она ушла к себе в комнату и остаток дня провела в постели, избегая мужа и Эцуко.

На следующее утро, проводив Тэйноскэ на службу, Сатико снова поднялась к себе и легла. До сих пор она ежедневно навещала сестру в клинике и сегодня тоже собиралась ненадолго съездить к ней после обеда, однако со вчерашнего дня Таэко представлялась ей существом бесконечно чуждым и смутно враждебным. Сатико боялась встречи с нею.

В два часа в комнату Сатико постучала О-Хару. Собирается ли госпожа Макиока в клинику? Только что звонила госпожа Юкико и просила, если можно, привезти ей книгу под названием «Ребекка».[111]

Сатико сказала, что неважно себя чувствует и не поедет. Пусть книжку захватит О-Хару — она стоит на полке в маленькой комнате… Не успела О-Хару закрыть за собой дверь, как Сатико снова её окликнула. Поскольку Кой-сан уже не нуждается в особом уходе, сказала она, было бы хорошо, чтобы Юкико вернулась домой — ей необходимо отдохнуть. Пусть О-Хару передаст ей, что таково желание Сатико.

Юкико не была дома уже более десяти дней. Она отправилась в Нисиномию ещё в конце прошлого месяца и прямо оттуда поехала с Таэко в клинику. Слова Сатико возымели действие: к вечеру она вернулась в Асию. Ради сестры Сатико сделала над собой усилие и вышла к ужину. Чтобы вознаградить Юкико за труды, Тэйноскэ достал из своего оскудевшего бара бутылку белого бургундского, по тем временам считавшегося уже большой редкостью, собственноручно вытер её салфеткой и откупорил с особым удовольствием.

— Как чувствует себя Кой-сан? — спросил он у Юкико.

— Она уже на пути к выздоровлению, но всё ещё очень слаба. Потребуется время, чтобы она окончательно пришла в себя…

— Она сильно исхудала?

— Ужасно! От её круглых щёк ничего не осталось, скулы так и торчат.

— Я хочу навестить Кой-сан, — сказала Эцуко. — Папа, можно мне поехать к ней?

— Гм… — неопределённо промычал Тэйноскэ и нахмурился, но уже через секунду на его лице снова появилась добродушная улыбка. — Конечно, можно, но только с разрешения врача. Не забывай, что дизентерия заразная болезнь.

Тэйноскэ был сегодня в необычайно хорошем настроении и, должно быть, именно поэтому не только сам заговорил о Таэко, но и сделал вид, будто не собирается запрещать дочери видеться с нею. И всё же Сатико была удивлена — ей показалось, что муж в какой-то степени изменил своё отношение к Таэко.

— Кстати, а кто лечит Кой-сан? Доктор Кусида? — снова спросил Тэйноскэ свояченицу.

— Да. Впрочем, в последнее время он уже не балует нас визитами. Доктор Кусида верен себе: как только его пациенту становится хоть чуточку лучше, он сразу же пропадает.

— Тогда и Юкико-тян, наверное, нет надобности оставаться в клинике.

— Конечно, — согласилась Сатико. — «Митоша» вполне справится одна, тем более что туда каждый день ездит О-Хару.

— Папочка, а когда мы пойдём смотреть Кикугоро?

— Теперь уже в любой из дней. Мы только ждали Юкико.

— Давайте, пойдём в субботу, ладно, папа?

[111] «Ребекка» — роман (1938 г.) английской писательницы Дафны Дю-Морье (род. в 1907 г.), написанный в ранний период творчества и долгое время пользовавшийся большой популярностью.