Мелкий снег (Снежный пейзаж): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В конце августа Тэйноскэ предстояло отправиться в очередную командировку в Токио, и он решил воспользоваться этим, чтобы осуществить давнишнюю мечту жены и показать ей озёра Фудзи. Супруги условились, что Тэйноскэ выедет раньше, а Сатико через два дня присоединится к нему, — они встретятся в гостинице «Хамая». В Осаку же они вернутся через Готэмбу. Тэйноскэ посоветовал жене взять билет в вагон третьего класса. В жару можно ехать только третьим классом, сказал он. Там нет этих душных занавесок и приятно обдувает ветерком.

Послушавшись мужа, Сатико купила билет на нижнюю полку в вагоне третьего класса, но выспаться ей всё равно не удалось. В день её отъезда проводились учения по гражданской противовоздушной обороне, и ей впервые в жизни пришлось передавать ведро по цепочке. Возможно, она устала, но, так или иначе, стоило ей погрузиться в дремоту, как её начинали преследовать кошмары, и она в ужасе просыпалась. Она снова закрывала глаза, снова видела тот же сон и снова просыпалась… Ей снилась какая-то кухня, очень похожая на кухню в Асии, но только более роскошная: стены на американский манер выложены белым кафелем, на многочисленных полках сверкает посуда — фарфор и стекло. Вдруг раздаётся сигнал воздушной тревоги, и вся эта посуда с дребезжанием и звоном рассыпается на мелкие части. «Юкико! Эттян! О-Хару! Бежим отсюда скорее!» — кричит Сатико, с трудом лавируя между летящими в них осколками. Они бросаются в столовую, но все имеющиеся там стеклянные предметы: кофейные чашки, бокалы, рюмки, бутылки — тотчас же разлетаются вдребезги и сыплются на пол. «Здесь тоже опасно!» — кричит Сатико, и все четверо взбегают по лестнице на второй этаж, но и там они видят с дребезгом лопающиеся электрические лампочки. Наконец им удаётся спрятаться в комнате, где нет ни единой стеклянной вещи, только деревянные. Сатико вздыхает с облегчением — и просыпается…

Этот кошмар преследовал Сатико всю ночь. Но вот наступило утро. Среди ночи кто-то открыл окно, и Сатико попала в глаз залетевшая в вагон острая соринка. Она пробовала её вытащить, но безрезультатно, глаз болел и слезился. Когда около девяти часов утра Сатико добралась до гостиницы, Тэйноскэ уже ушёл по служебным делам.

Она прилегла и попыталась уснуть, но ей мешала царапающая боль в глазу. Сатико поднялась, промыла глаз, но это не помогло. Наконец она попросила горничную проводить её в ближайшую глазную клинику. Врач вынул соринку и, наложив на глаз повязку, велел Сатико завтра показаться ему снова.

— Что с тобой? — удивился Тэйноскэ, вернувшись в гостиницу к обеду.

— Благодаря тебе я провела ужасную ночь. Никогда больше не поеду третьим классом!

— Да, что-то не везёт нам со вторым медовым месяцем. Помнишь гостиницу «Нара»? — улыбнулся Тэйноскэ. — Сегодня я постараюсь управиться со всеми делами, чтобы завтра мы смогли выехать пораньше. Как долго тебе придётся носить эту повязку?

— Только сегодня, но доктор боится, что повреждено глазное яблоко, и велел завтра прийти снова. Наверное, рано утром нам выехать не удастся.

— Что за вздор! — рассмеялся Тэйноскэ. — Подумаешь, соринка в глазу! Доктор просто хочет поживиться за наш счёт, вот он и делает из мухи слона. К завтрашнему утру у тебя всё пройдёт.

После обеда Тэйноскэ снова ушёл по своим делам, а Сатико решила позвонить в Сибую. Она приехала сегодня утром и пробудет в Токио только один день, объяснила Сатико сестре. Ей хотелось бы повидаться с Цуруко, но она стесняется показаться в её доме с повязкой. Если бы Цуруко могла приехать к ней в гостиницу. К сожалению, ответила Цуруко, ей трудно сегодня выбраться из дома. А как дела у Кой-сан? Она совсем уже поправилась, сказала Сатико. Они с мужем пришли к выводу, что по-прежнему не поддерживать с ней никаких отношений было бы неправильно, поэтому они разрешают ей время от времени бывать в Асии. Впрочем, это не телефонный разговор. Сатико надеется в скором времени приехать в Токио снова, и тогда они потолкуют обо всём обстоятельно…

Время тянулось удивительно медленно. Дождавшись, когда жара немного спадёт, Сатико вышла прогуляться по Гиндзе. В кинотеатре рядом с гостиницей шёл фильм «История делается ночью», который Сатико уже видела, но ей вдруг захотелось посмотреть его снова. Однако оттого, что она глядела на экран одним глазом, Шарль Буайе представлялся ей совсем на себя не похожим: в его улыбке не чувствовалось прежнего шарма. Сатико сняла повязку, — неприятного ощущения в глазу как не бывало. «Ты оказался прав, — сказала она вечером мужу. — Врачи всё ужасно преувеличивают. Только попади к ним в руки…»

Два следующих дня супруги провели в гостинице «Фудзи Вью» на берегу озера Кавагути и были с лихвой вознаграждены за неудачное путешествие в Нару. Вырвавшись из токийской духоты, они вдыхали свежий осенний воздух, бродили вокруг озера, смотрели из окна своего номера на гору Фудзи, и этого им было довольно, чтобы чувствовать себя счастливыми.

Жителю Токио, наверное, трудно понять трепетный восторг, который испытывала Сатико при виде Фудзи. Уроженка Осаки, она плохо знала восточную Японию, и уже в самом слове «Фудзи» для неё заключалась такая же экзотика, как в слове «Фудзияма» для иностранца. Сатико выбрала именно эту гостиницу, потому что ей понравилось название «Фудзи Вью» — «Вид на Фудзи». И действительно, эта знаменитая гора, казалось, стояла прямо позади гостиницы. Сатико никогда ещё не видела её с такого близкого расстояния и могла любоваться ею сколько душе угодно, и утром, и вечером, наблюдая, как каждый час, каждую минуту в зависимости от освещения меняются её краски.

Как и «Нара», эта гостиница была построена из некрашеного дерева, в традициях классической японской архитектуры, но этим и ограничивалось сходство между ними. Гостиница. «Нара» существовала, должно быть, уже не один десяток лет, и дерево приобрело мрачный серый оттенок. Здесь же всё: и стены, и столбы, и перекрытия — выглядело как новое. Гостиница была построена сравнительно недавно, и всё же она вряд ли сохранила бы свой первозданный вид, если бы не этот прозрачный и чистый воздух.

На второй день пребывания здесь Сатико после обеда прилегла отдохнуть. Из одного окна ей была видна вершина Фудзи, а из другого, противоположного, — волнистые цепи гор, опоясывающих озеро Кавагути. Неожиданно воображению Сатико представилось озеро в Швейцарии, где она никогда не была, и в памяти всплыли строки поэмы лорда Байрона «Шильонский узник». Ей вдруг почудилось, что она находится в далёкой, неведомой стране.

Это странное ощущение было вызвано не столько непривычным для неё пейзажем, сколько удивительным воздухом, от которого у неё пощипывало в горле, как от газированной воды.

Вдыхая этот воздух, она представляла себя лежащей на дне чистого, прохладного озера… По небу быстро проносились клочковатые облака. Солнце то скрывалось за ними, то снова рассыпало на белых стенах слепяще-яркие блики.

Ещё совсем недавно в здешних краях было многолюдно и шумно, но в двадцатых числах августа курортный сезон закончился, и отдыхающих осталось немного. В гостинице стояла такая тишина, что, даже нарочно прислушиваясь, нельзя было уловить ни звука. Погрузившись в это безмолвие и наблюдая за бесконечным чередованием света и тени, Сатико как бы забыла о существовании времени.

Тэйноскэ лежал на соседней кровати, наслаждаясь тишиной и тоже размышляя о чём-то своём. Потом он встал и направился к окну, в котором виднелась Фудзи.

— Тэйноскэ, — тихонько позвала Сатико. — Как интересно… Ты только посмотри…

— Что такое?

Приподнявшись в постели, Сатико разглядывала стоящий на тумбочке никелированный термос.

— Подойди же сюда… Видишь, в каком дворце мы с тобой обитаем?

Зеркально-гладкая поверхность термоса до мельчайших подробностей воспроизводила всё, что было в этой светлой комнате, но в какой-то фантастически-изменённой перспективе, и от этого гостиничный номер казался пышным чертогом с необычайно высокими сводами, а сидящая на кровати Сатико — маленькой фигуркой где-то далеко-далеко.

— Ты видишь меня?

Сатико кивнула головой и подняла руку. Далёкая фигурка тоже кивнула головой и подняла руку, словно фея в хрустальной бусине, или дочь Царя-Дракона в подводном дворце, или принцесса в своих великолепных покоях.

Тэйноскэ невольно поразился тому, как много детскости сохранилось в его жене. На него нахлынули воспоминания об их свадебном путешествии в Хаконэ десять с лишним лет назад — о гостинице «Фудзия», в которой они тогда остановились, о поездке в автомобиле к озеру Аси… Сатико не знала, о чём думал сейчас муж, но и она не раз за эти два дня возвращалась мыслями к тому памятному путешествию.

— Давай почаще приезжать сюда, — шепнула Сатико мужу перед сном. Тэйноскэ, разумеется, не возражал. Супруги долго ещё беседовали в тот вечер, в том числе и о домашних делах. Тэйноскэ пребывал в удивительно благодушном настроении, и Сатико, понимая, что другая такая возможность представится не скоро, осторожно завела речь о Таэко. Отчего бы ему как-нибудь с ней не повидаться? Да, конечно, ответил Тэйноскэ, он и сам уже подумывал об этом. Он был слишком строг с Кой-сан, а с такими людьми, как она, строгость приводит к прямо противоположным результатам. Впредь он постарается держаться с ней помягче.

26

Тэйноскэ исполнил обещание, данное жене во время их «второго медового месяца», и в самом начале сентября, после почти годичного перерыва, встретился с Таэко. Хотя Тэйноскэ не возражал против того, чтобы она бывала в Асии, Таэко всегда приезжала к сестре только днём, когда он был на службе.