— Стой! — заорал Никита до того диким голосом, что в горле засаднило.
В один миг он обогнал тяжелую неповоротливую автомашину и круто развернул мотоцикл перед ней.
Зачем он так сделал — трудно объяснить. Два-три месяца назад в подобных обстоятельствах он вел бы себя куда благоразумнее. Прежний Никита любил в уютной комнате помечтать о полете в космос, об опасности и геройстве, а встреть вот так ночью преступников — обежал бы их за километр, даже если б они убили не косулю, а человека.
Можно было, конечно, подсмотреть номер машины сзади или сбоку на кузове, как советовал Швабля, а потом заявить в милицию. Но Никита презирал сейчас опасность и благоразумие, ему надо было во что бы то ни стало задержать преступников. Он не думал о том, в силах ли сделать это, однако знал, что поступает правильно.
— Стой! — хрипло крикнул он еще раз, направляя луч своей фары в глаза шоферу. — Вылазь!
Видимо, решительность в действиях и тоне, с каким он обращался, заставили преступников подчиниться. Они выбрались из кабины. Наконец один из браконьеров разглядел, что перед ними всего-навсего подростки.
— А-а, вот это кто! — он шагнул к ребятам. — Опять вы на моей дороге, малявки!
Это был Яшка Мухортов! Никита узнал и второго преступника — бригадира дойного гурта, который прогнал их когда-то с отгонного стана.
— Разукрасю, как бог попугая! — прохрипел Яшка и схватил Никиту за ворот рубашки.
Когда Лева успел соскользнуть с багажника на землю, Никита не заметил. Он услышал донесшийся из темноты голос товарища:
— Андрей Матвеевич! Быстрей! Сюда! Никиту бьют! — пронзительно закричал Лева. — Скорей! Скорей!
Мухортов и бригадир сразу притихли. Они что-то бормотали в свое оправдание, кажется, извинялись, что не узнали в темноте.
«Они же сообщники! — подумал вдруг Никита, задыхаясь. — Наверное, и магазин вместе… Ну, погодите! Все равно не поздно…»
Впрочем, неизвестно, долго ли удалось бы Швабле дурачить преступников и чем бы все кончилось, если б из темноты не появился еще один человек.
На бегу он яростно вскинул двустволку на браконьеров.
— Руки!..
Яшка и бригадир покорно подняли руки вверх.
Когда мужчина повернулся лицом к свету, Никита увидел, что это был лесник, отец Калинки. Длинные брови его встопорщились, как иголки ежа.
— Наконец-то я вас достал!..
Никита с Левой совсем недолго задержались в милиции и все-таки опоздали к приходу поезда. Уже подавали звонки отправления, когда они подлетели к станционной ограде. Бросив машину Леве, Никита вбежал на перрон.
Возле вагонов было много народу, однако он сразу увидел маму. Она стояла под фонарем около чемоданов и авосек, держала за руку вертлявую Веруньку, порывавшуюся куда-то бежать.
Когда Никита появился перед ней, мама охнула и отпустила Верунькину руку.
— Никита! — тихонько произнесла она, точно боялась обознаться.
Признать мотоциклиста было действительно трудно даже родной матери. Пыль покрывала его таким слоем, будто он вылез из угольной шахты. Не видно было ни веснушек, ни огнистых волос, только глаза блестели.
— Ника, а это ты? — робко спросила Верунька. — А почему ты такой большой и грязный?
— Что с тобой? — Все больше отчего-то пугаясь, мать трогала его голову.
— Да ничего! Здравствуйте! Ну, что вы!.. Мама, сейчас тебе объясню… Папу я не застал в райкоме… Но здесь должен быть «Везделет»… в общем, совхозная машина за тобой… Я сейчас…
— Постой, отец нас встретил! Ему в райком без тебя сообщили.
— А где он?
— За багажом убежал… Ой, шальные вы мои! — сказала мама, прижав Никитину голову. — Какой же ты вырос!