Ревик пожимает плечами.
- Слизняк хотел умереть.
Териан поднимает взгляд, усмехается.
- То есть, это был жест человеколюбия? - он сосредотачивается обратно на ухе. - Мне ненавистно говорить тебе это... но большинство людей, знакомых с тобой, со временем начинают относиться к тебе именно так.
Мгновением позже Териан выпрямляется с триумфальным выражением лица. Он показывает Ревику изуродованное ухо. Кровь уже свернулась, едва капает из остановившегося сердца.
В голосе Ревика звучит нотка отвращения.
- Зачем ты их собираешь?
- Ты шутишь? Пресса заглатывает это дерьмо как миленькая. «Во Вьетнаме появился свой Джек-Потрошитель»... или ты не слышал? - сунув руку в карман пальто, Териан вытаскивает игральную карту, валет[14] пики. Перевернув её между пальцами, он засовывает карту в рот мёртвого человека.
- Так это ты? - Ревик качает головой. - Иисусе, Терри.
При виде широкой улыбки на лице Териана Ревик издаёт полусмешок.
- Нам нужно завести тебе питомца.
- Ага, к слову об этом, - Териан вскидывает бровь. - Помнишь того ягуара, которого ты достал мне в Бразилии?
Ревик издаёт очередной смешок.
- Я не хочу знать.
- Да в любом случае, - говорит Териан, поднося ухо к свету. - Это не только я. Галейт хочет, чтобы я распространил это.
- Зачем? - спрашивает Ревик.
Я слышу в его голосе лишь любопытство. Его глаза остаются пустыми, ровными. Я его едва узнаю. И все же, что странно, он обладает какой-то лёгкой мужской уверенностью, которая заставляет его выглядеть почти привлекательным, вопреки его угловатым чертам лица.
Я говорю себе, что знаю, кем он был.
До всего этого он был нацистом.
Но даже во время работы на немцев в его глазах жили эмоции – что-то, чему я могла сочувствовать, даже поставить себя на его место. Остальные - Мэйгар, Вэш, Чандрэ, видящие, тренировавшие меня в Индии - говорили мне, что под Шулерами Ревик совершал куда более ужасные поступки, чем когда он был нацистом.
И все же вид его в таком состоянии невыразимо тревожит моё сознание.
До меня также доходит, что я не могу это развидеть.
Териан пожимает плечами и отвечает ему.
- Зачем? - повторяет он. - Должен ли я знать, зачем? Зачем Галейт хочет, чтобы мы что-то вообще делали? Ради вербовки? Страха? По приколу? - завернув ухо в чистый белоснежный носовой платок, Териан засовывает его в карман и хлопает Ревика по плечу. - Пойдём, выпьем. Мне нужно потрахаться до следующего дела, и я знаю, что тебе это тоже нужно.
Тёмная, пахнущая кровью комната пропадает.
Как только это происходит, я обнаруживаю себя вновь в лондонском кабинете Ревика.
Галейт садится передо мной на потрёпанный кожаный диван, барабаня пальцами по мятому подлокотнику. Фотография моих родителей все ещё стоит на мраморной каминной полке. Рядом с ним стоит один из моих набросков - угольный рисунок Ревика, который я сделала, когда он все ещё каждый день показывался в закусочной Сан-Франциско. Ещё больше моих рисунков торчит из открытого ящика близлежащего стола, разложены по полу по кругу.
Я вижу больше рисунков Ревика, моего брата, Касс, Пирамиды.
Я узнаю их все.
«Я был добр, - говорит Галейт. - Ты должна знать, что я мог бы показать тебе вещи намного хуже».
[14] Слово «валет» и имя Джек в английском языке звучат одинаково – Jack. Отсюда и символизм карты.