«Отпусти нас! Пожалуйста! Отпусти его! Пожалуйста!»
Я знаю, какими тщетными звучат мои слова, какими бессмысленными.
Появляется одно лишь лицо Галейта. Серебристые тела и глаза пропадают.
Я сосредотачиваюсь на нем, когда сероватое пространство вокруг меня затихает.
Черты лица Галейта трепещут как пламя свечи. Его тёмные глаза встречаются с моими. Они не имеют конкретного цвета или формы, и все же я мельком вижу зубы, растянувшиеся губы и морщинки на лице.
Он улыбается.
«Привет, Лиего», - говорит он.
Глава 48
Галейт
Галейт терпеливо ждёт, пока я изучаю его серебристо-белый силуэт.
Я тяну время в безвременном пространстве, ища выход из этой безликой коробки. В изменяющейся темноте Барьера Галейт не выглядит как видящий. Ещё меньше он походит на размытые, похожие на овечек света, которые я теперь ассоциирую с людьми.
Глядя, как жидкие заряды текут по его рукам, лицу, шее и ногам, я не знаю, что чувствовать. Странное ощущение знакомости живёт в наших взглядах друг на друга. Я знаю, что здесь на меня влияет серебристый свет, но это отличается от того времени, когда меня захватила Айви.
Здесь влияние лёгкое, а не чарующее.
Нормальность его самого и его пребывания здесь почти удушает. Просачивается спокойствие, желание переплестись с серебристыми нитями - или, скорее, отсутствие желания бороться с ними. Пейзаж теперь кажется мне другим, почти умиротворённым. Я знаю, что на меня воздействуют, но кажется, не могу...
«Ты накручиваешь себя без необходимости», - говорит он мне.
Он взмахивает плавной рукой, выдыхая такое же безразличие.
«Каждая конструкция несёт свой собственный отпечаток, Лиего».
Я чувствую ту часть меня, которая скользит вместе с ним по этой дороге.
Я пытаюсь подойти к этому логически и терплю неудачу.
«Чего ты хочешь?» - говорю я наконец.
Его световое тело изменяется из чистого aleimi в некое подобие материи. Мгновение спустя он встаёт с безупречной лёгкостью - безликий, в пошитом на заказ синем костюме, элегантно сидящем на мускулистом теле. Я предполагаю, что он средних лет, судя по очертаниям его туловища, но он в очень хорошей форме. Редкие тёмные волоски растут на руках с ухоженными ногтями, кое-где пересекаемыми серыми полосками. Он носит кольцо с железным крестом.
«Чего ты хочешь? - повторяю я. - ...Халдрен?»
Я чувствую, как он улыбается в ответ на мою детскую попытку сравнять счёт. Моё притворство, будто я знаю не меньше его, бессмысленно. У меня нет карт. Внутри его мира мой разум лежит раскрытой книгой. Он знает, что на самом деле я не помню.
«Ах, - говорит он. - Но я помню, Лиего. Я помню все так хорошо».
Его голос влечёт меня, уговаривает на взаимный диалог, но эта знакомость лишь раздражает меня.
Скрещивая руки на груди, я отвлекаюсь.
Мои руки и предплечья теперь покрыты атласными перчатками кремового цвета. Я одета в изумрудное вечернее платье на тонких лямках, похожее на то, в которое была одета жена Ревика на вечеринке в Берлине, только оно зелёное, чтобы подходило под мои глаза. Мой палец в перчатке украшает обручальное кольцо. Один лишь его вид влияет на меня, и я не сомневаюсь, что это намеренно - а может, это попытка Шулера пошутить.
Я смотрю в сторону и вижу себя в зеркале высотой во всю стену.
Мои волосы собраны на макушке массой аккуратных кудрей, заколотых бриллиантовыми шпильками и павлиньими перьями. Отражение показывает за мной просторную комнату. Высокие, резные потолочные арки над колоннами, которые тянутся вдаль, растворяясь в темноте.
Не хватает только свастики.
«Хмм, - говорю я. - Кажется, немного чересчур. Или ты притащил меня сюда, чтобы критиковать мой стиль?»