Галейт смеётся. Странно, но смех звучит искренним.
«Я скучал по тебе, Лиего», - говорит он ласково.
Я смотрю вдаль по просторному коридору. Теперь уже вымощенный черным вулканическим стеклом, коридор увешан плотными полотнами из пурпурных и зелёных лиан. Вода сочится с потрескавшегося потолка над прямоугольным зеркальным бассейном. Древние, похожие на кипарисы деревья прорастают через одну из стен. Я вижу птичку, светящуюся на массивном корне. Она поёт мелодию, которая пробуждает что-то в моей памяти. По тычку разума Галейта я поднимаю взгляд. Через крошащийся камень видно высокое, синее небо.
Он хочет, чтобы я вспомнила.
Но я не помню, не по-настоящему.
Я хмурюсь. «Чего ты хочешь?» - повторяю я снова.
Он пожимает плечом и делает жест ухоженной рукой в манере видящих. «Я хочу избавить тебя от бремени так называемой судьбы, - он улыбается. - Я пытаюсь остановить войну, Лиего. Войну, которую ты как всегда решительно настроен принести».
Моё чувство нереальности усиливается. «Ты думаешь, я хочу войны?»
Глаза Галейта смотрят серьёзно сквозь меняющуюся мозаику его лица.
«Я думаю, ты принесёшь её вне зависимости от того, что ты хочешь, - говорит он. - Я понимаю, что, скорее всего, это будет ненамеренно, Лиего. Я понимаю это, наверное, как никто другой. Я знаю, это разрывает тебя на части всякий раз. Я знаю, ты страшишься прихода сюда».
Его глаза мечутся сквозь движущиеся частицы его лица.
«Я могу помочь тебе, Лиего. Ты можешь прожить жизнь за пределами этой роли. Ты можешь вступить в брак. По-настоящему вступить в брак. Не беспокоясь о том, что твой супруг и дети подвергнутся пыткам или окажутся убитыми просто из-за того, кто ты есть...»
Мой свет сжимается вокруг видения Ревика, которое, как я понимаю, обеспечивает мне Галейт. Но этот образ такой недавний, что я вздрагиваю от его реальности. Я вижу шею Ревика, одежду, болтающуюся на его худом теле, лёгкую хромоту в походке, когда он пересекает пол кабинета.
Образ изменяется.
Я вижу сереющие, таращащиеся глаза моей матери, потерявшиеся на окровавленном лице. Я вижу шрам, пересекающий красивое лицо Касс. Я вижу перевязанную руку Джона.
Мои обтянутые шёлком руки сжимаются крепче, перекрывая воздух, который мне вообще не нужен в этом пространстве.
На одно мгновение я слышу лишь отдалённое капание воды по вулканическому камню.
Галейт из вежливости сдерживает улыбку.
«Не беспокойся о своём супруге, - говорит он. - Он не осудит тебя за такую позицию. Он видел слишком много войн, чтобы с готовностью ждать ещё одной».
Место изменяется.
Я в тускло освещённой комнате.
Одна-единственная висячая лампа покачивается над грязными полами. Комната находится под землёй, пахнет разлагающимся растительным веществом и кровью. Белёные стены напоминают бледную кожу, кровоточащую темными ручьями грязи, которая подтекает из плохо заделанных трещин. Насекомые мелькают по вспотевшей плоти возле металлического стола.
Мёртвое тело молодого азиата обмякло в кресле.
Поначалу я его не вижу, но не удивляюсь, когда он оказывается здесь. Руки Ревика сложены на более широкой, более мускулистой груди. Его черные волосы длиннее, он одет в футболку Rolling Stones и джинсы с мотоциклетными ботинками.
Териан, тот самый Териан, который знаком мне по Сан-Франциско, тоже здесь. Присев над телом мёртвого азиатского мальчика, он пытается отпилить его ухо. Выругавшись, он отбрасывает в сторону нож, который заржавел там, где не покрылся кровью.
- Черт подери, Реви'. Передай мне ту бритву, будь добр?
Высокий видящий переносит свой вес от стены.
Подняв складную бритву с близлежащего столика, он открывает её лезвие и без единого слова протягивает Териану. Ревик не отодвигается, но продолжает наблюдать за работой Териана, вытащив самокрутку hiri из кармана и прикурив после нескольких попыток разжечь серебряную зажигалку. Выдохнув сладкий дым, он не меняет выражение лица, пока Териан решительно пилит кожу и хрящи, чтобы отрезать трупу ухо.
Териан ворчит на него, не отрываясь от работы.
- Ты мог бы дать ему пожить достаточно долго, чтобы дать мне попытаться, - сказал он. - Он что, напомнил тебе кого-то?