Мы проговорили полночи.
Мэгги едва дышала, но оставалась в сознании. Сильвия приготовилась поменять лекарство в капельнице: утренняя порция обезболивающего уже подходила к концу, и надо было ставить новую, чтобы хватило на весь вечер. Но Мэгги остановила медсестру, приподняв руку.
– Тебе будет легче, дорогая, – прошептала Сильвия.
– Нет, – неслышно шевельнула губами Мэгги.
– Спасибо, Сильвия, не надо, – вмешался Джек. – Она хочет посмотреть, как дети будут разворачивать подарки, а от лекарства уснет.
– Хорошо.
Сильвия погладила руку Мэгги и поправила шарф у нее на голове.
– На всякий случай я все подготовила, – добавила она, подвешивая упаковку с раствором на штатив капельницы. – Если что, просто откроете зажим, договорились?
Мэгги еле заметно кивнула, и Сильвия улыбнулась.
– Если понадоблюсь, крикните, – сказала она Джеку и скрылась в комнате Рейчел, где обычно коротала время за вышиванием или чтением, чтобы дать возможность Джеку и Мэгги побыть наедине. Последние две недели Сильвия проводила у них по десять-двенадцать часов в день, уходя домой лишь поздно вечером. Через тридцать минут ее дежурство закончится, и Эндрюсы останутся праздновать Рождество в семейном кругу.
Обычно Джек и Мэгги доставали с чердака припрятанные там подарки, когда Натан засыпал. Однако в этом году Джек предложил не ждать до утра, а устроить церемонию вручения подарков накануне. Они с Эвелин завернули и положили под елку немногочисленные подарки, которые смогли купить детям, еще три дня назад.
Эвелин сходила в ванную и принесла дочери ее косметичку: Мэгги совсем ослабла и уже не могла краситься сама, и мать ей помогала. Вот и сейчас Эвелин решила немного освежить макияж, наложенный утром: мягкие серые тени на веки, немного румян на впалые щеки, бежево-розовая помада. Закончив, она припудрила дочери лицо и поднесла зеркальце.
– Спасибо, мама, – слабым голосом поблагодарила Мэгги.
Натан на цыпочках вошел в дом через черный ход и незаметно проскользнул в свою комнату. После обеда он сказал папе, что ему надо сходить к приятелю, живущему через несколько домов. Джек решил, что Натан с другом собрались делать подарки на Рождество, и больше ни о чем не расспрашивал сына. Спустя несколько минут Натан выглянул в коридор, убедился, что там никого нет, и бегом понесся к елке, чтобы положить под нее еще одну коробку с подарком.
Джек готовился к этому вечеру, отчаянно надеясь, что он никогда не наступит. Никакие молитвы не помогали примириться с тем, что это будет их последнее Рождество с Мэгги. После обеда он сидел у кровати жены и наблюдал за тем, как она спит. Разве может умирающая быть такой красавицей? Как он будет просыпаться в этом доме и каждый раз заново осознавать, что ее нет? Джек прислушивался к хриплому дыханию жены. По глазам Сильвии он видел, что осталось недолго, что Мэгги вот-вот уйдет. Двумя днями раньше медсестра усадила Джека в сторонке и поговорила с ним о том, что надо помочь жене уйти – дать ей знать, что все будет в порядке, что ей больше не нужно цепляться за жизнь.
Мэгги проснулась и увидела глаза мужа, в которые влюбилась двенадцать лет назад.
– Я люблю тебя, – шепнула она.
Мэгги и Джеку не хватало времени в сутках, чтобы повторять друг другу эти слова.
– И я люблю тебя, Мэгги, – нежно ответил Джек. – Всегда любил и всегда буду любить.
Она улыбнулась одними глазами. Джек встал, взял в руку ее хрупкие пальцы и прикоснулся к ним губами.
– Твой сломанный «форд-эскорт» принес мне самое большое счастье в жизни, – медленно сказал он.
Глаза Мэгги засияли. Как же ей повезло с мужем! Они поговорили о детях, об Эвелин, о том, что надо будет сделать весной на цветочных клумбах. Джек говорил обо всем, что приходило в голову, запинаясь, с трудом подбирая слова, а Мэгги слушала и улыбалась. Он гладил ее лицо, целовал ей руки, повторял, что любит, пока она не уснула под звук его нежного голоса.
На ужин Эвелин разогрела фаршированную индейку, которую принес кто-то из прихожан местной церкви, вместе с подливкой и клюквенным соусом. После еды Джек подошел к елке и начал раздавать подарки. Первому повезло Натану, и пока он снимал оберточную бумагу, Рейчел, сидевшая у бабушки на коленях, подпрыгивала и хлопала в ладоши.
– Джек, скорее вручи подарок Рейчел, а то она сейчас лопнет от нетерпения! – засмеялась Эвелин.
Мэгги улыбнулась, когда дочка прижала к себе толстопузого плюшевого Винни-Пуха. Глаза Натана озарились счастьем при виде набора машинок, о котором он давно мечтал.
Джек подмигнул Мэгги и взял ее за руку: Рейчел нетерпеливо срывала бумагу со следующей коробки. Увидев куклу, умеющую открывать и закрывать глаза, девочка заверещала от восторга. А Натан сиял: ему достался еще и набор фломастеров.
Эвелин развернула пакет с мягким шарфом в сиреневую и черную полоску: его выбирали для бабушки Натан с Рейчел.
– Какой он теплый и уютный! – воскликнула она, целуя довольных внуков.
Потом Эвелин нашла среди оставшихся подарков небольшой плоский пакет и вручила его Джеку.
– Я не знал, что тебе подарить, – неловко пробормотал Джек, смущенный тем, что не купил ничего для Эвелин.