На глаза мальчика навернулись слезы. Он посмотрел на меня и дрожащим голосом произнес:
– Сэр, мне очень нужно купить эти туфли для мамы.
Я с ужасом понял, что ребенок обращается ко мне.
– Мама очень больна, а за ужином папа сказал, что сегодня вечером она уйдет от нас к Иисусу.
Я стоял не двигаясь, не зная, что сказать.
– Я хочу, чтобы мама была самой красивой, когда увидит Иисуса, – мальчик с мольбой всматривался мне в глаза.
Почему он просит у меня? Я что, похож на легкую добычу – на богача, которому некуда девать деньги? Я вскипел, заподозрив, что столкнулся с новым видом жульничества: родители подсылают своих детей выпрашивать деньги перед Рождеством, играя на лучших человеческих чувствах. А зачем тогда мальчик пообещал кассиру, что принесет недостающие деньги завтра?
Я понятия не имел, как себя вести и что говорить. Посмотрев ему в глаза, я внезапно со всей ясностью осознал, что парнишка не притворяется. Пара туфель для встречи с Иисусом. Его мать умирает.
Я молча вытащил бумажник и протянул кассиру пятидесятидолларовую банкноту, чтобы заплатить за туфли.
Наблюдая за кассиром, отсчитывающим деньги, мальчик привстал на цыпочки. Затем схватил пакет с туфлями и побежал к выходу, но остановился и обернулся ко мне.
– Спасибо!
Я стоял и смотрел ему вслед.
– Выкладывайте товары, сэр! – обратился ко мне кассир. Я стоял как истукан.
– Сэр, – повторил он, – вы будете оплачивать?
Я пришел в себя и посмотрел на содержимое тележки.
– Нет, – ответил я. – Извините, мне надо начать все сначала.
Оставив полную тележку у кассы, я медленно вышел из универмага. Сел в машину, доехал до Адамс-хилл и остановился возле дома. В спальне Кейт на втором этаже горел свет.
Всю дорогу домой я придумывал, что сказать жене, но ничего не приходило в голову. Одно мне было ясно: надо что-то делать. Я должен вернуть волшебство. От этого зависит вся моя дальнейшая жизнь. Кейт права: не она меня выгоняет, я сам их бросил. Когда это случилось? Как я мог? Слово «дом» внезапно наполнилось для меня новым смыслом. Дом не просто стены и крыша. Дом – это радость, любовь, убежище от печали и горя. Я должен вернуться домой.
Не в силах справиться с собой, я с порога закричал, как ненормальный:
– Кейт! Кейт!
Она сбежала вниз по лестнице и зашикала, боясь, что я разбужу дочерей. Не говоря ни слова, я провел ее к дивану и опустился перед ней на колени.
– Что с тобой? – спросила Кейт.
– Послушай, – медленно заговорил я. – Я ничего не купил тебе и девочкам на Рождество.
– Я и не ожидала от тебя подарков, – резко ответила она и скинула мои руки со своих плеч. – Но родным дочерям мог бы подарить хоть что-нибудь.
Кейт попыталась встать с дивана, однако я не дал ей подняться, схватив за руки.
– Что ты делаешь, Роберт? – воскликнула она, вспыхнув румянцем.
– Кейт, умоляю тебя. Я не знаю, что сказать, но мне очень нужно, чтобы ты меня выслушала.
Она вырвала руки и сложила их на груди.
– Слушаю.
Собравшись с мыслями, я приступил к объяснению.