– Я ничего не купил, потому что не знал, чему вы обрадуетесь.
Кейт вздернула подбородок и повела плечами, но все же слушала меня, а именно этого я и добивался.
– Я не знал, что вам купить, потому что я не знаю вас. Я позволил вам уйти из моей жизни, мы стали чужими.
Кейт сидела неподвижно, мои слова явно не тронули ее.
– И что? – удивленно спросила она.
Я поднялся и сел напротив жены на кофейный столик.
– Понимаешь, я поехал в магазин. Чтобы купить подарки тебе, детям, маме. Я уже встал в кассу, и вдруг до меня дошло…
Я не знал, как выразить словами то, что со мной случилось. Кейт подняла брови, ожидая продолжения.
– Вы для меня – самое главное в жизни, – сказал я, тщательно подбирая слова. – Но я обращался с вами так, как будто вы ничего для меня не значите.
Кейт неловко заерзала, не совсем понимая, как реагировать на услышанное.
– Я понял, что лучшим подарком для вас был бы я сам. Я должен подарить тебе уважение и любовь, которых ты заслуживаешь, а дочерям – свое время и внимание. Катать их на спине, водить в зоопарк, на карусели и не знаю куда еще, – сказал я и обхватил голову руками.
– Им нужен отец, а у них есть человек, который их обеспечивает, – продолжил я, – который вроде бы приходится им отцом, но на самом деле у них нет отца. Я хочу быть с ними, а не просто жить в одном доме, я хочу делить вместе все радости и горести. Хочу быть рядом, когда им нужна помощь. Хочу, чтобы рядом с ними были мы оба – ты и я.
Я искал в глазах Кейт хотя бы малейший намек на понимание и сочувствие. Но она смотрела на меня скептически, что и понятно: нас разделяли долгие годы обид и раздражения.
– Кейт… – Я замолчал, потом начал снова: – Не знаю, что ты чувствуешь…
Я облокотился руками на колени и сцепил пальцы рук.
– Не знаю, может, ты готова вычеркнуть меня из своей жизни, но… но я… я, кажется, не готов.
– Почему ты так внезапно изменил свое мнение? – недоверчиво спросила она.
– Не знаю. Просто приближается Рождество.
Кейт непонимающе подняла брови.
– Приближается Рождество, и я понял, что хотел бы получить в подарок только одно – свою семью.
Кейт покачала головой и отвернулась. Я нежно обнял ее за плечи и повернул к себе. В ее глазах читалось желание мне верить.
– Мне ничего не нужно, Кейт, – сказал я, крепче сжимая ее плечи. – Ничего. Ни карьера, ни машины, ни дом. Единственное, что мне нужно, – это ты, Ханна и Лили, потому что…
Я замолчал, испугавшись, что она не поверит моим словам, но мне все равно нужно было это сказать:
– Потому что я люблю вас.
После этих слов мы оба замолчали. Я напряженно следил за выражением ее лица: Кейт смотрела на меня с изумлением. И вдруг я вспомнил: точно так же она смотрела на меня в первые месяцы нашего знакомства, когда я говорил что-нибудь, на ее взгляд, сумасшедшее. От этого взгляда я почувствовал себя увереннее.
– Люблю, Кейт, – прошептал я. – Люблю тебя и не хочу терять.
Она вглядывалась в мое лицо. Что Кейт хотела увидеть? Надежду? Прощение? Покой? Я отпустил ее плечи, и она откинулась на спинку дивана, не сводя с меня внимательного взгляда. А я не рвался разобрать почту или убежать в офис, наоборот: меня до краев переполняла радость. Радость. Не беспокойство, не раздражение, не тревога. На меня впервые за много лет снизошло умиротворение.
Кейт села поудобнее и задумчиво спросила:
– С тобой что-то случилось сегодня вечером?
– Это долгая история, – с улыбкой ответил я.