– А там будут звери? – наконец спросил он.
– Будут. Там будут самые необыкновенные и красивые звери, каких только можно представить, – ответила Мэгги. – Животные, которые обитают на земле, совсем не такие, как на небесах. Зебра и жираф по сравнению с чудесными небесными зверями – обычные домашние кошки.
– И все они добрые и не кусаются? – допытывался Натан.
– Да, они красивые, добрые и ласковые, на них можно кататься верхом или играть с ними хоть целый день.
– А улицы там из настоящего золота?
– Да, улицы из настоящего золота, там текут чистые реки с прозрачными водопадами и растут восхитительные цветы, – улыбнулась Мэгги.
– Красивее, чем твои? – удивился Натан.
– Да, – засмеялась Мэгги, – цветы и деревья на небесах гораздо красивее, чем те, которые Бог создал на Земле.
Она помолчала, чтобы дать сыну время обдумать услышанное.
– А дедушка там будет? – задал следующий вопрос Натан, глядя в пол.
– Да, он будет ждать меня у ворот.
Ее глаза наполнились слезами, и она отвернулась, хотя сын все еще не поднимал взгляд. Через несколько минут раздался еле слышный вопрос:
– Почему ты уходишь?
На кухне Джек сжал голову руками.
– Потому что я больна и не могу выздороветь, – тихо ответила Мэгги.
– Можно мне с тобой? – спросил мальчик шепотом.
Мэгги сжала в кулаке край простыни, по ее щекам полились слезы.
– Нет, сынок, тебе со мной нельзя.
С мокрым от слез лицом Натан подскочил к матери и прильнул к ней.
– Я не хочу, чтобы ты уходила на небо без меня, – всхлипывал он.
Мэгги обняла его и прижала к себе. Скоро и это будет ей не по силам.
– Я тоже не хочу уходить без тебя, – проговорила она сквозь слезы. – Я бы все на свете отдала, чтобы остаться здесь, с тобой, но не могу.
– Нет, мамочка, нет! – умолял Натан. – Я не хочу, останься!
Мэгги вытерла слезы, чуть отодвинула от себя сына, чтобы видеть его глаза.
– То, что я уйду, не значит, что я брошу тебя, – попробовала она утешить Натана.
Мэгги видела, что мальчик ничего не понимает, потому что его губы снова задрожали. Она нежно обхватила его лицо руками.
– Я навсегда останусь с тобой, в твоем сердце, – сказала Мэгги, прикоснувшись к его груди, – как мой папа живет в моем.
Натан положил голову ей на грудь, и она стала гладить его волосы.
– Я хочу, чтобы ты знал, что моя самая большая радость в жизни – это ты.
Мэгги повернула сына к себе лицом и поцеловала в лоб. Она хотела, чтобы Натану запомнился этот вечер, чтобы он когда-нибудь вспомнил о ее словах и ему стало легче. Мэгги обняла его крепко-крепко и покрыла поцелуями все его лицо, пока мальчик не захихикал и не стал вырываться от щекотки.