Эта сцена транслировалась по всему миру. Тесей, Хэтч и миллионы фанатичных граждан Всемирного Содружества хлопали и кричали. Беспилотники выстроились на взлётных полосах.
Окружённые синорско-исетские военные и израильтяне молча ждали исхода. Стяги по-прежнему возвышались над их рядами. Над мобильным штабом, в обрамлении синорских штандартов, была помещена хоругвь с изображением Спаса Нерукотворного Образа.
Слава Егоров, глядя на хоругвь, невольно вспомнил весь свой жизненный путь от забияки, сноба и атеиста, до пономаря православного храма. Он взглянул на Николая Бочкарёва, который молча смотрел в затянутое дымом небо. Посмотрел на Хопкинза, который спокойно перелистывал страницы карманной Библии. Увидел Габрова и Владимира, которые всё ещё что-то сверяли на картах. Кто-то коснулся плеча Изяслава.
− У тебя есть Молитвослов? – пробасил Джар-Владимир Хатним.
Старый великан тоже был здесь. Он оставался единственным клоном Магхорч во всей Лиге. Их срок жизни был довольно мал, и лишь ему чудом удалось прожить почти вдвое дольше обычного.
− Есть, брат, − улыбнулся Егоров, доставая из планшета книгу.
− Самое время нам сейчас Ему помолиться, − сказал великан.
Слава оправил подрясник, осенил себя крестным знамением и начал читать.
− Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас. Аминь!
Иакинф посмотрел на небо. Между клубами дыма показались красные огни. Часть синорской воздушной эскадры, остававшейся весь вечер и всю ночь над Северным Ледовитым океаном, разделилась и заняла позиции над всеми ключевыми объектами ВССН, а также над зоной боёв в Израиле. Системы защиты Содружества, в надёжности которых Хайрам был полностью уверен, мгновенно вышли из строя, когда исполинские воздушные машины беспрепятственно телепортировались в воздушное пространство ВССН.
− Щиты не выдержат, − подумал князь-воевода. – Ну что же, итог подведут за нас другие. Господи, помилуй нас грешных, и помяни во Царствии Твоем.
Он преклонил колено и сложил ладони перед лицом.
Ликующие солдаты ВССН не обратили никакого внимания на то, что синорско-исетские «Лебеди» исчезли, а дым начал подсвечиваться красным сиянием. Огней в небе не заметили и толпы восторженно орущих молодчиков, уставившихся в гигантские экраны. И сам Тесей Хайрам, и сопровождавший его комиссар по информации Роберт Хэтч, с упоением следили за происходящей в Израиле кровавой бойней. Только военные операторы на многочисленных базах, с которых шли на старт беспилотники-убийцы, вскочили с мест, поняв, что дело плохо, и бросились в наиболее защищённые отсеки своих бункеров.
Рассредоточенная по свету синорская флотилия произвела залп.
Тесей и Хэтч не успели ничего понять, как и те безумцы, которые окружали их. Все они распались до молекул и атомов за доли секунды. Семён Щедринский, царь Гхорч, повелитель земли Магхорч с криком «Вперёд! Раздавим их!» разделил ту же участь. Погибли все, кто находился рядом с базами, запускавшими беспилотники. Ни одна из смертоносных машин не успела взлететь. Всё, что не было уничтожено, вышло из строя. Весь мир, кроме Лиги и Синора, впал в неописуемую панику. Люди выскакивали из обесточенных домов и заглохших машин, в ужасе бросаясь на землю, лицом вниз. Но они делали это не для того, чтобы не видеть грозные силуэты воздушных кораблей. Их прежний мир в одночасье разрушился, когда они были уверены в победе и безнаказанности. Мгновенное исчезновение всех развлечений, удовольствий и повседневных удобств оказалось страшнее любого оружия. Летучие крепости со знаком «сигма» на бортах повисели немного над зонами поражения и мгновенно переместились к своим стартовым площадкам.
Егоров сидел на земле и не мог понять, где он находится. В руках был раскрытый Молитвослов. В ушах стоял «беззвучный звон». Кто-то пошевелился рядом. Это был Владимир. Он тоже сидел в пыли и ошарашенно озирался. Всё вокруг заливал свет. Дым совершенно рассеялся, но на небе были облака, подсвеченные невидимым глазу источником света.
− Не может быть! Он не мог выдержать такой нагрузки… − глухо произнёс Габров.
Воевода осматривал искрящий генератор отражательного поля. Тот был безнадёжно выведен из строя.
− Да, не мог, − согласился Иакинф. – Никак не мог. И десять щитов не выдержали бы такого удара. Это чудо. Сам Бог спас нас.
Солдаты, офицеры, катафракты и ополченцы понемногу приходили в себя. За пределом круга, являвшегося недавно границей отражательного поля, всё было усеяно оплавленными остовами военной техники ВССН. От трупов оставались в лучшем случае горки пепла и обломки костей. Эта картина простиралась во все стороны до самого горизонта. Люди с трудом понимали, что им чудом удалось избежать той же участи. Радио ожило. Из Иерусалима, Тель-Авива и других городов, которые защищало еврейское христианское ополчение и синорско-исетские войска, летели радостные возгласы.
− Неужели, это То Самое? – спросил Томас Хопкинз.
− О чем ты? – удивлённо произнёс Владимир. – Ах, да… Кажется понял. Ну, может быть и То Самое. Никто не знает, ни Ангелы небесные, ни Сын, но только Отец…
− Многое было похоже на события из Апокалипсиса святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова, − добавил Иакинф. – Тем не менее, не нам делать вывод, пришёл ли конец мира сего. Будет вслед за всем этим Суд или нет, решит Господь.
− Он велит нам бодрствовать, − сказал Николай. – Так как не придёт Царствие Божие приметным образом.
− Придет же день Господень, как тать ночью, − произнёс Габров, кивая.
− Что бы ни случилось, − проговорил Изяслав, − Какой бы катаклизм, или какая бы война не происходила, мы не должны искать знамений, а всегда готовить себя к тому, что Он придёт в любой момент, и будет судить весь мир. И наша вечность будет зависеть от того, в какую сторону от границы Бездны мы шагнули…
Непонятный свет продолжал становиться всё ярче. Это видели Екатерина, Юлия, Габрова и Ирина Бочкарёва в Москве. Видели это Патриарх Московский и бояре в Кремле. То же узрели люди в Иерусалиме и Тель-Авиве, во всех городах Ро́сии Синории и Исетской Лиги. Небо стало белеть, как в прежние времена над Синором. По нему прокатывались едва заметные цветные переливы.
Великан Джар-Владимир Хатним радостно хлопал товарищей по плечам. Он переглянулся со своим тёзкой-воеводой. Владимир улыбнулся исполину. Издалека, из невидимых глазу храмов донёсся мелодичный перезвон.
Москва.
2016 – 2017.