2 февраля 1943 года завершилась Сталинградская битва, и советские войска повели наступление на всём южном участке фронта. Немецкая армия, израсходовав в битве все резервы, не выдержала этот натиск и откатывалась на запад.
Ставка Верховного Главнокомандования решила использовать столь благоприятную ситуацию для разгрома немецкой группы армий «Центр», которой командовал генерал-фельдмаршал Ханс Гюнтер фон Клюге.
С этой целью, для поддержки действий Брянского и Воронежского фронтов, на основе расформированного Донского фронта был создан новый – Центральный. Ему отводилась главная роль в разгроме немецкой группировки, действовавшей южнее города Орёл.
Командующим Центрального фронта был назначен генерал-полковник К. К. Рокоссовский, а в его состав были включены: 21-я армия (командующий – генерал-лейтенант И. М. Чистяков); 65-я армия (генерал-лейтенант П. И. Батов); 70-я армия (генерал-майор Г. Ф. Тарасов); 2-я танковая армия (генерал-лейтенант А. Г. Родин) и 16-я воздушная армия (генерал-лейтенант С. И. Руденко).
Центральному фронту была поставлена задача развернуться северо-западнее Курска и 15 февраля начать наступление на Севск и Унечу, далее нанести глубокий охватывающий удар и выйти в тыл орловской группировки противника.
Но срок начала наступления оказался нереальным, поскольку 21-я и 65-я армии в основном ещё были под Сталинградом, а 70-я армия находилась на месте формирования – на Урале. Поэтому Ставка вынуждена была перенести начало наступления на десять дней.
Дивизиям 70-й армии предстояло прибыть воинскими эшелонами в Елец и оттуда совершить марш в 250–300 километров…
Февраль 1943 года.
Орловская и Курская области.
Выгрузка полка из эшелона проходила быстро и даже весело. Неделя, проведённая в теплушках, пока добирались из Златоуста в Елец, порядком вымотала людей, и теперь все пребывали в заметном душевном подъёме. Лица красноармейцев и командиров буквально светились радостью, желание действовать придавало энергии. Но впереди ещё предстоял марш к линии фронта, а она, эта заветная линия, судя по карте, находилась отсюда очень не близко – примерно в двухстах пятидесяти километрах. И пока что не совсем было ясно, каким образом полк преодолеет это немалое расстояние.
Но в то же время сама мысль о фронте и о том, что там придётся вступать в бой, приводила Александра в волнение, и хотелось, чтобы это произошло не так скоро. И хотя он стыдился этого малодушного желания, оно всё равно упорно преследовало его.
Наскоро перекурив, пограничники принялись вытаскивать из вагонов самодельные волокуши, боеприпасы и вооружение: противотанковые ружья, станковые пулемёты и миномёты. С грузовых платформ снимали ящики с боеприпасами и по доскам скатывали 45-миллиметровые пушки.
Александр помогал своим бойцам выгружать ящики с патронами и гранатами, не считая это зазорным для себя.
К вагону подошли комбат Шульженко и ротный.
– Романцов! – позвал его Васильев.
Александр подбежал к отцам-командирам и браво козырнул под ушанку.
– Как настроение во взводе? – спросил комбат – дюжий сибиряк, который был почти одного роста с Романцовым. В Златоусте он получил звание майор и был назначен командиром батальона.
Конец ознакомительного фрагмента.