– Но после моего планового осмотра прошло уже две недели, а она даже не поинтересовалась, как все прошло. Ни разу не позвонила, чтобы узнать о моем самочувствии. Да ей вообще с самого начала было наплевать!
– Она присылала цветы и навещала тебя.
– Один раз только навестила, и то потому что сюда на выходные приезжала – и ко мне заскочила. Некоторые знакомые и то больше волновались!
– У нее много работы.
– По ее словам, – скривилась Роуз.
– Папа заезжал к ней в офис вчера, – сменила я тему.
– Зачем?
– Непонятно. Она была в Нью-Йорке.
– Она была в Нью-Йорке! – с издевкой повторила сестра и закатила глаза.
– Роуз!
– Ее всегда нет. Она всегда где-то там. Как ловко ей удается вовремя сбегать!
– Но мы же ведь рады, что она уехала. Ферма – это не ее.
Роуз наклонилась через стол, глядя мне в глаза. Я не отводила взгляд. Ее рука метнулась к ампутированной груди, но тут же вернулась на место. Роуз отвернулась и взяла миску с салатом двумя руками.
– Когда мы хорошие девочки, довольные жизнью, мы рады, да, – бросила она и направилась к столовой, а потом развернулась и добавила: – Но когда мы плохие, это сводит нас с ума.
Я вышла на улицу, чтобы проверить бифштексы: готовы, даже слегка подгорели – пора снимать с огня. Наступил вечер, однако жара не спадала. Плантации кукурузы начинались прямо за домом. Молодые побеги, поднявшиеся уже почти на полметра, ходили волнами под порывами горячего ветра в душном мареве. Над полем висела пыль, а ведь дожди лили постоянно. Поток злобы, вылившийся на меня в последние десять минут, вогнал меня в ступор. Я представляла, как папа – в фермерских сапогах и рабочей одежде – заявился в адвокатскую контору и наделал там шуму, как Кэролайн перепугалась, вернувшись и узнав от коллег о его визите, как Роуз молчаливо, заранее затаив обиду, ожидала, когда Кэролайн вспомнит о своем сестринском долге, как Кэролайн в свою очередь так же молча, с возрастающей уверенностью ждала, что мы не подпишем бумаги. И вдруг, сама не заметив как, я стала перед ней оправдываться, точно на перекрестном допросе (вообразить такое не сложно, она все-таки адвокат):
«– Отец сам хотел, чтобы мы подписали бумаги. Мы просто выполнили его желание.
– Ты могла бы открыть дверь и войти. Не важно, что он закрыл (захлопнул!) ее?
– Лично мне не нужна ферма, но другим нужна, да и к тому же, это была папина идея.
– Не можем же мы следить за ним постоянно. У него есть права и две машины.
– Его жизнь изменилась, так что поначалу неизбежно будут притирки.
– Мы должны доверять друг другу, а не грызться».
– Ты мясо нести собираешься? Все заждались.
Я вздрогнула. Джесс Кларк стоял в дверях кухни и улыбался.
– Прости, задумалась.
– Пойдем в гостиную. Ты ахнешь.
– Включили? Стало прохладнее?
– Ну уж точно гораздо лучше, чем здесь.
Когда я проходила мимо Джесса, он придержал меня за руку.
– Запомни этот день, – проговорила я. – Сегодня случилось то, чего я больше всего боялась.
Он посмотрел на меня с искренним удивлением.