— Помилуйте, принц. Это какой — то бред. Ну, подумайте сами, как Инферно может похитить собственного героя? Тем более, у Подземелья, традиционного врага. Абсурд. Попробуйте обратиться к международным арбитрам. Некрополис и Желток предоставляет подобные услуги. Но я бы не советовал. Выставите себя на всеобщее посмешище, а будущему королю такое может и не проститься.
Мое внутреннее зрение отметило, как с помощью самообладания Дилморон утихомирил пламя ярости внутри себя и бесцветным голосом сказал:
— Ваши условия.
— Что вы? Какие там условия, исходя из предыдущей моей фразы? Давайте наслаждаться праздником. Такой турнир — событие для всей локации. Впереди полуфиналы. Я вижу среди присутствующих блистательного Махора. И вынужден признать, что мы находим его опаснейшим противником, настоящим виртуозом меча.
— А я нахожу, что ты похож на бритую обезьяну, угодившую в чан с краской, — отозвался баркидец.
— Не усугубляйте, — инфернал тонко улыбнулся. — Ох, не усугубляйте…
— Если твои круги вокруг глаз побледнеют, то имей в виду, что я готов подновлять их ежедневно, — пообещал Махор, который явно не отошел от недавней схватки с инферналом и теперь распространил свое недовольство на остальных граждан с этой планеты.
— Каковы ваши шансы против Дмидаша?
— Из кожи его задницы я сделаю барабан и пожертвую его оркам для проведения факельных шествий.
Демонолог отхлебнул из своей кружки пиво и, даже не взглянув на закуски, поднялся с места.
— Увидим. Мы скоро все увидим. Получи! — несколько золотых дукатов покатились по столешнице к переднику подскочившего официанта. — Если что — то захотите мне сказать, передайте через хозяина этого трактира. Дмидаш — безупречный воин. Советую обдумать свою стратегию на бой с ним. В качестве жеста доброй воли я хочу сообщить — наш боец с полуфинала меняет оружие. Вместо двусторонней алебарды он выйдет на поединок с легкой саблей. Желаю удачи, Махор! Надеюсь, победа для вас так же жизненно важна, как и для Инферно. А вам, принц, не стоит отчаиваться. Если обстоятельства сложатся благоприятно, Ниама вскоре объявится на горизонте. Всем хорошего вечера.
Видно, этот меднорожий — высокая шишка, раз так перед ним стелется обслуга. Местные выжиги, содержащие кабаки и гостиницы, знают влиятельных персон Иггдрасиля наперечет.
Мы остались одни. Говор, бряцанье денег и звон посуды растворились в куполе нашей тишины. Вдруг в центр зала выскочил уже знакомый нам владелец заведения и громко захлопал в ладоши, призывая всех к вниманию:
— Бесценная публика! Наш скромный приют почтила своим выступлением знаменитая труппа менестрелей «Бродячие Альбинони». Их были рады видеть в любом дворце Иггдрасиля, а они выбрали вольный город Корентин и нашу с вами компанию. Давайте дружно поприветствуем артистов!
Пока слова брауни пробивались сквозь густую растительность на его лице, звуки в них менялись местами и вместо «скромный» у кабатчика получилось «скорбный», что вызвало оживление в зале. Прислуга быстро очистила место под эстраду и на нее вышли три настоящих человеческих героя. Обычно я привык видеть людей в доспехах и при оружии, но эта троица держала в руках загадочные предметы, из которых через минуту полились звуки музыки. Их переливы проникли мне в самую глубину сердца, а когда один из менестрелей запел, то по всему кабаку прошелестел удивленный шепот. Крепкий бородатый мужчина средних лет оказался обладателем женского голоса хрустальной чистоты.
Махор поперхнулся пивом.
— Кого только не встретишь в Мидгарде, — прокашлял баркидец. — Даже евнухи есть. Вот чего ради, интересно?
— Он — контртенор, — бросил Дилморон, пожирая взглядом артистов. — Уникальный тембр.
Наш сорвиголова не унимался:
— Да уж, прикольный ансамбль. Никогда бы не подумал, что из бурдюка с вином можно извлечь что — то помимо бульканья.
— Это кабретта. Разновидность волынки, — машинально пояснил принц, весь во власти мелодии.
Махор мгновенно подобрался и как бы невзначай кинул следующую фразу:
— И поют о чем — то непонятном.
— Они исполняют «Ун джиорно пер ной», арию трубадура из «Ромео и Джульетты». Обожаю эту вещь.
Принц наконец отвлекся от наваждения искусства и встретился глазами с баркидцем. По лицу того блуждала лукавая улыбка.
— Неужто музыкант? — и видя, что Дилморон смешался, Махор махнул рукой. — Извини, вырвалось. Если не хочешь отвечать, просто скажи, что твой папа помогал передвигать рояли и забудем.
Хозяин помолчал несколько секунд, а потом грустно сознался:
— Да, музыкант.
— Вот дела! — всплеснул ладонями баркидец. — Известный?
— Нет.