Осторожно! Либерализм!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Самые радикальные последователи субсидиарной демократии доводят принцип субсидиарности до муниципального уровня. Многолетняя битва, например, между муниципалитетом Екатеринбурга и администрацией Свердловской области со стороны муниципалитета опирается именно на принцип субсидиарности. Типа, зачем нам отдавать полномочия и деньги на их реализацию областной администрации, когда мы и сами в состоянии все это сделать. Мы — ближе к народу и лучше знаем, что ему нужно и как это делать.

Дальше принцип субсидиарности почему-то не заходит. И напрасно. Ведь мы то с вами прекрасно знаем, что муниципалитет города-миллионника практически так же далек от жизни людей, как и администрация области. И все споры идут лишь о том, где будут тырить из бюджета — в областной администрации, или в муниципальной. Ибо из муниципального бюджета тырится ничуть не хуже, чем из областного.

Последовательная и логичная реализация принципа субсидиарности требует доведения его до мельчайшей единицы человеческого общежития. А такой мельчайшей единицей является ТСЖ. Или, как поправил меня один из читателей, ТОС — территориальное общественное самоуправление. Впрочем, юридические формулировки сегодняшней РФ не имеют значение — хоть горшком назови, лишь бы хоть как-то было понятно, о каком уровне общности людей идет речь. О соседском, о соседском уровне речь. Стало быть, именно на этом уровне и должно происходить первичное распределение общественных полномочий и общественных финансов — с делегированием наверх только тех полномочий и их финансового обеспечения, которые ТСЖ (ТОСу) точно не по плечу. А также — с осуществлением народного контроля за расходованием направленных вверх средств.

Итак, действительная свобода и действительная демократия, где люди на самом деле являются хозяевами общественных благ, а не смиренными получателями их от власть предержащих — по принципу "бери, что дают, а то и этого не будет" — это субсидиарная демократия. Которая выглядит так:

1) Формирование полномочий вышестоящих органов самоуправления осуществляется посредством делегирования этих полномочий от нижестоящих органов самоуправления

2) Формирование кадрового состава вышестоящих органов самоуправления осуществляется посредством делегирования представителей нижестоящих органов самоуправления

3) Формирование бюджетов вышестоящих органов самоуправления осуществляется посредством отчислений из бюджетов нижестоящего уровня

4) Контроль деятельности любых органов самоуправления осуществляется уполномоченными представителями нижестоящих органов самоуправления.

А самый нижестоящий орган самоуправления — соседская община, как ее ни назови, ТСЖ, ТОС или как-нибудь еще. Она — фундамент, из нее должно расти вверх дерево общественного самоуправления. Оно же древо Народной Демократии. Под сенью которого человек избавится наконец-то от гнета задолбавшей его за последние пять тысяч лет власти.

Казалось бы, на бумаге все более или менее стройно. Дьявол, как водится, в деталях. Сколько уровней общественного самоуправления является оптимальным? По какому принципу распределять среди них полномочия? Как осуществлять между ними межбюджетные отношения?

И самое главное: как вообще согнать людей в эту самую соседскую общину, которая "фундамент", коли они друг от друга, как черт от ладана, шарахаются? И вообще знать друг друга не хотят? Не говоря уж о полном атрофировании навыков общественной работы? То есть, работы по управлению своими общественными отношениями?

Вот об этом и помечтаем далее.

5. Назад к общине или… вперед к общине? Ненаучно и даже где-то антинаучное общесоциологическое отступление

Любой половозрелый россиянин, находясь в здравом уме и твердой памяти, даже к самому слову "община" отнесется скептически. Фу-фу-фу, какая дикость! Неграмотные крестьяне-лапотники в домотканых портах и нечесаных бородах — вот что такое эта ваша община! Да-да, так и скажет этот самый россиянин, пребывая в здравом уме и твердой памяти.

Современность — это здоровый индивидуализм, частная инициатива, гибкость, креативность, мобильность. То есть все то, что привносит собой в 21 век раскрепощенный индивид, освободившийся от разнообразных пут, ограничивающих его потенциал. Так тоже скажет этот самый россиянин. И, как мне кажется, ошибется.

Даже на домашнем поле малого и среднего бизнеса, который по идее должен стать главным местом проявления индивидуальной инициативы, этот россиянин вчистую проигрывает разнообразным чеченам, азербайджанцам, армянам, евреям, китайцам и прочая и прочая. Которые приходят в страну и быстренько выдавливают вышеуказанного россиянина с его рынка. И спасибо, если просто внаглую бизнес не отжимают.

А почему? Да по той простой причине, что за спиной каждого из них стоит община. А за спиной половозрелого россиянина не стоит ничего. Ну, как же такого не выкинуть с рынка? Обязательно даже нужно его выкинуть!

Община оказалась удивительно живучим инструментом выживания и экспансии. Разумеется, на уровень крупного бизнеса она не лезет, ибо там царство еще более совершенной машины выживания — бизнес-корпорации. Которая, ощетинившись силовыми структурами и юридическими службами, являет собой линкор в океане современного бизнеса. Но все, что ниже, находится во власти общин. И если Вы, уважаемый читатель, до сих пор являетесь единоличным владельцем своего бизнеса, то это не Ваша заслуга, а их недоработка.

В США, этом светоче индивидуальной свободы и частной инициативы, еще в XIX веке джентльмены при знакомстве первым делом интересовались даже не профессией или родом деятельности, а к какому церковному приходу принадлежит собеседник. И, если вдруг такого прихода не обнаруживалось, это был сигнал, что с человеком никаких дел лучше не иметь. За человека некому поручиться. А Макс Вебер сделал себе мировое имя, в том числе, и на описании того, как именно протестантские общины осваивали североамериканский континент. Общины, друзья мои, общины! Сказки про одиноких ковбоев Голливуд придумал значительно позже.

Разумеется, родовая община, под прикрытием которой действуют в России небритые парни с Кавказа — это некоторый архаизм. Так ведь на ней, на родовой общине, свет клином и не сошелся. Разновидностей общин существует множество. Родовая, соседская, религиозная общины… Среди них есть и вполне современные виды коллективов выживания. Скажем, профессиональная корпорация (не путать с бизнес-корпорацией).

Однажды моего родственника-мотоциклиста сбил гаишник (я уж буду называть их по старому, как привык), находясь за рулем частного автомобиля. Сбил тяжело, на много месяцев лечения и на вполне ощутимый срок. После приезда гаишной бригады тут же оказалось, что гаишник сидел справа, а за рулем был какой-то гастарбайтер, который этим же вечером "покинул страну". Машина же и вообще принадлежит жене и не может быть объектом наложения каких-либо взысканий. Адвокату потерпевшего в частном порядке было объяснено, чтобы он расслабился, ибо ГАИ "своих не сдает".

Это пример действия профессиональной общины, в данном случае — гаишной корпорации. Круговая порука, взаимопомощь, совместное решение проблем каждого из членов корпорации. Хотим мы того или не хотим, но сбиться в банду — это древнейший и наиболее естественный социальный рефлекс человечества в сложной ситуации. А когда они, эти ситуации, бывали простыми?

Нужно отдать себе отчет в простой вещи: на протяжении 99,999…% процентов истории человечества субъектом социального действия был не индивид, а те или иные общности, группы, коллективы выживания — то, что мы называем одним общим именем "община". Социальная же эффективность одиночки — свободного, независимого и креативного индивида — это такой немыслимый выверт истории, который на секунду (по историческим меркам) случился, и вот уже подходит к концу.

Одиночка всегда был и вот уже прямо на глазах вновь становится законной добычей любой организованной группы. Половозрелые россияне также, буквально на наших глазах, сбиваются в стаи. Разумеется, легче всего это сделать всяким силовикам — гаишникам, прокурорам, ментам, таможенникам и прочей публике. Сама военизированная структура их службы делает такое объединение предельно простым и естественным.

Ну, а нормальным российским гражданам что делать? Тому же частному предпринимателю, который и креативный, и мобильный, и гибкий, но чеченам или азерам, с их общиной за спиной, проигрывает? Простейший вариант — платить за крышу силовикам. Ну да, вариант. Феодализм, вассальная зависимость. Второй вариант — самим сбиться в стаю и напружиниться. Сложнее, многодельнее — да. Но как-то это выглядит все же более достойным, что ли…

Именно поэтому вариант жизненного уклада, где всякий гражданин входит в некую территориальную соседскую общину, а община на уровне расщепления налогов получает средства для силовой (Нац. Гвардия, свои участковые в микрорайоне) и правовой (свой судья, адвокатская контора на подряде) защиты своих членов — такой вариант жизни представляется весьма любопытным. Во всяком случае, для тех, кто точно не прокурор, не гаишник, не мент, не таможенник… А уж как эту общину поименовать в правовых документах — ТСЖ, ТОС, Местный Совет или как-то еще — это, согласитесь, дело десятое.

Ну, что же, с теми читателями, кто согласен, что в коллективе выживать веселее, нежели в одиночку, идем далее. Посмотрим, как может выглядеть этот первичный территориальный коллектив выживания. Какими функциями он может и должен обладать? Какими средствами для этого оно может и должен распоряжаться?

Заметим в скобках, что я пока даже не заикаюсь о том, как добиться такого революционного изменения жизненного уклада. Эти рассуждения отнесем в самый конец статьи. Пока же нужно разобраться — к чему хотим прийти? К чему стремиться? Как выглядит тот жизненный уклад, который хотелось бы иметь в результате наших совместных усилий? Вот об этом и помечтаем в следующем параграфе.

6. Городская община — нижние уровни

А почему сразу городская? Тут ответ простой: почти три четверти населения России — городские жители. Так что понять, как может быть устроен уклад общинного самоуправления в городе — просто важнее. Да и сложнее он устроен, город-то. Так что, если с самоорганизацией городской общины справимся — на селе процесс и вовсе со свистом пройдет.