Осторожно! Либерализм!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В США есть штат Вермонт, практически все жители которого вооружены. Здесь даже существует налог на безоружность. Логика простая: если в доме нет оружия, значит ты не хочешь брать на себя ответственность за свою безопасность. Значит, заботиться о твоей безопасности приходится другим. Значит, плати налог.

Всем тем, кто опасается, что вооруженные россияне друг друга перестреляют, сообщаю, что Вермонт входит в тройку самых безопасных штатов США. В России, которую я хотел бы когда-нибудь увидеть, тоже будет существовать налог на безоружность.

Итак, военная организация народа. Это еще не сама демократия. Это лишь условие, при котором демократия становится возможной. Без него весь выбор "демократических систем" сводится к выбору, как именно нам будут парить мозги. Но вот обеспечив силовое прикрытие своих прав и свобод, народ может уже реформировать на демократических началах и свою гражданскую жизнь.

Об этом стоит задуматься более подробно.

3. Первый шаг к демократии — возвращение народу правосудия и правопорядка

Национальная Гвардия как институт вооруженного народа — это такая большая дубина, которая всегда должна быть под рукой, но к которой не станешь обращаться по каждому поводу. Гораздо чаще человеку доводится сталкиваться с государственным насилием, общаясь с полицией, судом, прокуратурой и прочими органами судебной и правоохранительной систем.

Краеугольным камнем общества народной демократии является возвращение народу функций правосудия и правопорядка. Функций, давным-давно отнятых у людей, но без возвращения которых народу никакой демократии нет и быть не может.

Если мы заглянем в варварские "Правды" германских народов 4–6 веков, или же в "Правды" славянских народов 6–8 веков, то везде найдем там примерно одну и ту же ситуацию. Территории контролируют общины. Причем, они контролируют даже не землепользование. Земельный передел — это куда как более позднее изобретение, связанное с наступившей нехваткой земельных фондов. Нет, в эти времена землепользование еще личное дело каждого из общинников. Какую территорию от леса очистил, огородил — та и твоя.

А что контролировала община? Под ее контролем правила общежития. Охрана порядка, суд, соблюдение договоров, правоприменение. Королевские и княжеские дворы не лезут в дела общин, общины не лезут в дела дворов, собирая лишь средства на содержание королевских (княжеских) отморозков, которые все же нужны, дабы сражаться с такими же отморозками соседей. Но земля, администрирование, суд и право принадлежат общине. То есть, народу.

А затем в течение нескольких столетий происходит постепенный отжим всего этого. Сначала — королевскими дворами, а затем даже их управляющими — графами. Которые постепенно сами становятся господами на отжатой земле. Это на западе. У нас названия другие, суть та же. Сначала у общин отжимается суд и правоприменение. Затем администрирование и, наконец, земля. И вот, уже во времена высокого средневековья мы видим, что право принадлежит государю, а чуть позднее — государству. И думаем, что это в природе вещей, когда право принадлежит государству.

Но нет, так было не всегда. И будет не всегда. Там, где на общину нет давления вооруженной банды отморозков, именующих себя государством, она легко и непринужденно осуществляет функции суда, правоприменения и охраны порядка.

Мне возразят, что регулирование правопорядка общиной — это дела седой старины, что с тех пор общество развилось, изменилось, и община не может более управлять собственной жизнью, осуществлять суд, контролировать правопорядок. Так вот, это не так.

Менее двухсот лет назад французский политик и ученый, Алексис де Токвиль, посетил Америку. В 1835 году он выпустил книгу, написанную по впечатлениям своей поездки, назвав ее "Демократия в Америке". В ней он с восторгом описывает, как пуританские общины, осев на земле, тут же обзаводятся выборным судьей, выборным же шерифом, его помощниками. И осуществляют правовой режим на своей территории без всякого обращения к государству. Именно эти порядки французский политик и объявляет эталонной демократией. С тех пор прошло, напомню, менее двухсот лет.

Право и суд изначально принадлежали общине. Право и суд автоматически осуществлялись общиной на пока свободном еще от государства американском континенте. Право и суд должны быть отобраны у государства и возвращены общинам везде, где люди хотят жить в условиях свободы и демократии. Это и есть первый шаг к демократии. По крайней мере, в России.

Что это значит для будущей свободной России, которую придется строить после того, как колониальный режим сожрет сам себя? Это означает снос в пыль, до последнего камня той "судебной" и "правоохранительной" системы, что существует сегодня. Обществу народной демократии совершенно ни к чему это продажное дерьмо. И уж точно ему не нужно правоохранение и суд "от государства".

А что же взамен? А взамен каждая община сама выбирает себе судью и начальника милиции (шерифа). Сама нанимает участковых (помощников шерифа). Сама их оплачивает. И сама же может в любой момент выпнуть все это к едреням, если вдруг окажется, что граждане недобросовестно выполняют свои обязанности.

Так что, осталось определиться с маленьким вопросом: а что же такое община в современных условиях? Собственно, это и есть сегодня главный вопрос теории демократии. Какова сегодня община? Что может стать этой "молекулой демократии"? Из чего она состоит? Как выглядит?

Последнюю пару тысяч лет общиной называли сообщество соседей, живущих на одной территории и вступающих друг с другом в разнообразные отношения по поводу совместного проживания. В переводе на современные реалии крупного российского города заготовкой общины является ТСЖ — товарищество собственников жилья.

Заранее предвижу смех и разочарование по поводу последнего тезиса. Да вы что, какое ТСЖ?! Да соседи по лестнично клетке друг с другом по десять лет не знакомятся! Да на собрание ТСЖ никого никогда не соберешь! Да всем вообще до фени, есть это ТСЖ, или нет! Как-то коммуналкой занимается, пусть даже через пень-колоду, и на том спасибо.

Верно, сегодня дела именно так и обстоят. Но у меня встречный вопрос: а будут ли ТСЖ пребывать в прежнем ничтожном состоянии, если вдруг окажется, что представители группы соседских ТСЖ будут выбирать окружного судью, который — не дай бог, конечно — будет судить тебя? Если представители ТСЖ будут нанимать начальника районной милиции и участковых? Если деньги на содержание соседней поликлиники и окрестных школ пойдут не через министерства и управления — эти паразитические наросты на теле образования и здравоохранения — а через ТСЖ, входящие в соответствующий округ? Я уж не говорю о финансировании коммуналки, которая сегодня является бездонной бочкой обогащения муниципальных чиновников и примазавшихся к ним фирм.

Так вот, если вдруг окажется, что система ТСЖ стала одной из ключевых систем распределения общественных фондов, надолго ли сохранится столь индифферентное отношение жильцов к этой форме общественной самоорганизации, какое мы видим сегодня? Готов спорить на что угодно, что очень скоро все изменится! Буквально, на глазах изумленной публики! И жители российских городов будут самым трепетным образом держать руки на пульсе своих ТСЖ.

Так вот, возвращаясь к правосудию и правопорядку. Выбор (наем) судьи, обслуживающего территорию судебного округа, наем начальника милиции, оперативников и участковых, действующих на территории этого округа в той, новой России, которая придет на смену сегодняшнему убожеству — все это должно стать сферой ответственности конгломерата соседских ТСЖ, образующих судебный округ.

Несомненно, здесь возникнет множество практических вопросов. Сколько жителей должно входить в судебный округ, то есть — какова производительность работы одного судьи, под которого судебный округ и нарезается? Каков должен быть штат работников охраны порядка на территории судебного округа? Какие вопросы судопроизводства и охраны порядка должны быть в компетенции судебного округа, а какие слишком сложны — и должны быть переданы судам и специализированным правоохранительным подразделениям более высокой инстанции?

Сейчас в России приходится 1,2 судьи на 10 000 населения. Вероятно, около десяти тысяч человек и должны составить судебный округ. Соответственно, совет из представителей 10–15 ТСЖ, совокупно представляющих эти самые 10 000 жителей и будет нанимателем судьи и участковых. Впрочем, обсуждать эти вопросы сейчас я даже не берусь — это дело исключительно профессионалов-практиков. Но уже сегодня ясно одно. Нанимать на работу судей и правоохранителей должна община в лице входящих в округ ТСЖ. И отрешать их от должности тоже должна она. Только так правосудие и правопорядок вновь вернутся к общине. Вернутся после многовековой узурпации их государством.

Выходя из дома, я вижу предвыборный плакат Норберта Хофера, кандидата в президенты Австрии от FPÖ на выборах 2016 года. FPÖ — Freiheitliche Partei Österreichs, Австрийская Партия Свободы. Она считается право-популистской, националистической партией. Этакий анфан-террибль австрийской политической системы. В первом туре Хофер вышел на первое место с третью голосов австрийских избирателей. Вероятнее всего, ко второму туру традиционные партии Австрии объединятся против него, мобилизуют своих избирателей и не позволят Хоферу стать президентом.

Его время еще не пришло. Но оно уже на пороге, оно уже стучит во все двери. Да, так вот, на плакате Норберта Хофера написано: "Das Recht geht vom Volk aus". Право исходит от народа! И это — голос времени. Право исходит от народа, и оно должно к нему вернуться. Свои пару мыслей на эту тему я изложил в предыдущих абзацах.

4. Второй шаг к демократии — возвращение народу администрирования своей общественной жизни

Общество народной демократии — это общество радикально субсидиарной демократии. Для тех, кто далек от сложной политологической терминологии, поясню, что это такое. Впервые термин "субсидиарность" был введен в политический лексикон Католической церковью и получил свое развитие во второй половине 19 века. Согласно принципу субсидиарности, основная масса политических решений должны приниматься на местном/локальном уровне, а не центральными властями. Центральная власть же должна играть "субсидиарную" (вспомогательную), а не "субортинативную" (подчинительную) роль, решая только те задачи, которые не могут быть эффективно выполнены на местном/локальном уровне.

Сегодня понятие субсидиарности чаще всего используется в пикировках между членами ЕС и Брюсселем. Представители европейских стран убежденно полагают, что вопросы, которые могут быть решены на национальном уровне, не следует отдавать на откуп бюрократам из ЕС.

Не менее часто на принцип субсидиарности опираются и в дискуссиях о федерализме. Дескать, все возможные полномочия нужно отдать администрациям штатов, земель или областей. И только то, что им точно не по силам, например, управление армией, — так уж и быть, оставляем в ведении федерального центра.