— Ты еще более лаконичен, чем он, — древний бог поднялся по ступеням, развернул Эйдена и мягко втолкнул его в дверь. — Ну вот что, путешествие отменяется, пока я не услышу всю правду.
Первый этаж храма занимал огромный зал с алтарем, который Хастур большую часть времени использовал как стол. Вместо стульев вокруг были расставлены каменные тумбы. Хастур сел на одну их них.
— Я весь внимание, Эйденн.
Огненный маг собрался с мыслями. Только не врать. Но и всю правду древнему богу знать незачем.
Хастур выслушал его версию событий с видимым сочувствием.
— Да, мой сын и в детстве не отличался приятным нравом. Но вот что интересно, ты умудрился ни разу не назвать полного имени мастера, обратившего Джарета. Ты не желаешь, чтобы я его знал?
Эйденн слегка пожал плечами.
— Зачем он тебе? Всё уже закончилось. Джарет не стал вампиром. Если хочешь, я готов еще раз попросить у него прощения.
— Это его порадует, конечно, но тебе пользы не принесет, — голос Хастура внезапно стал резким. — Эйден, твоя верность бывшему любовнику начинает меня раздражать. Думаешь, я еще не узнал, что Лайонел Доминик Эшли — это отрекшийся жрец одного из наших храмов, нарушивший закон?
— Разве отказ от сана — это преступление? — в черных глазах Эйдена начали разгораться огоньки.
— Нет. Но отказавшийся от сана жрец не имеет права использовать свои знания ни при каких обстоятельствах, а тем более, против древних богов.
— У Лайонела не было другого выхода! И он играл вместе с Джаретом!
— Вот именно, — Хастур сурово свел брови. — Я не желаю, чтобы он влиял на моего сына.
— Не трогай его!
— Эйденн, не спорь со мной. Я ведь могу подумать, что ты все еще любишь этого ренегата.
— Пожалуйста, — Эйден опустился перед Хастуром на одно колено. — Я очень тебя прошу! Ну что мне сделать, чтобы ты оставил Лайонела в покое?!
— Забудь его, — Хастур поднял Эйдена и усадил себе на колени.
— Как я могу забыть сто лет своей жизни? — Эйден сморгнул слезы. — Но ты ведь хочешь, чтобы я тебя полюбил, правда? Значит тебе не нужна моя ненависть?
— Логично, — Хастур усмехнулся. — Но что касается памяти, я могу ее тебе стереть.
— Тогда уж сразу сделай из меня зомби!
— О нет, ты мне нужен настоящий, — Хастур провел пальцами по горлу мага. — Так и быть, я не трону Эшли. Но я хочу быть уверен в тебе, Эйденн. Ты уже почти мой. Почти. Если бы впереди у меня была Вечность, я бы растянул удовольствие от ожидания. Но у меня осталось слишком мало времени.
— Разве двести лет — это мало?
— Для меня — да. Так что мы сейчас совершим небольшой обряд, — Хастур расстегнул брошь и пояс, скрепляющие хитон Эйдена. — Не вздрагивай, камень вовсе не холодный.
— Мы так не договаривались! — маг в панике забился на алтаре.
— Не бойся, я не собираюсь тебя резать, — засмеялся Хастур. — Расслабься, солнышко. Я просто хочу получить некоторые гарантии.
— Гарантии… чего? — простонал Эйден, хотя уже догадывался, каким будет ответ.
— Твоей верности мне. И не советую проверять обряд на прочность. О нет, ты не умрешь. Умрет тот, с кем ты мне захочешь изменить! Я хочу твою любовь, Эйденн. И я ее получу.
— Но нельзя же заставить полюбить!
— Милый мальчик, — Хастур удерживал Эйдена нижними руками, а верхними чертил на его груди неизвестные магу знаки. — Ты еще ничего не знаешь о моих возможностях.
Наслаждение было таким острым, что у Эйдена даже перехватило горло. «Какой же я дурак! — подумал он, как только к нему вернулась способность связно мыслить. — Я продался в рабство. Еще немного, и я за ним буду на коленях ползать. Нет, не хочу! Что же делать?» Пару возникших идей Эйден тут же загнал поглубже. Не сейчас. Он всё обдумает, когда останется один.