Дарственная на любовь: читать начало книги онлайн

У меня под боком по-прежнему лежал черный обсидиан. Вот только сейчас камень не был холодным. От него исходило приятное тепло, а внутри, словно тлеющие угли, мерцали огненно-красные всполохи.

– Вот видишь, а говорила, ничего не получится.

– Но я ничего не делала. Не знаю, как это вышло… – Я с опаской отстранилась от мерцавшего, словно ожившего камня.

– Не важно. – Теар поднялся с кресла и сел на край постели. Улыбка на его губах стала шире. Он накрыл мою ладонь своей, и я вздрогнула от неожиданно ласкового прикосновения. Сердце в груди застучало быстрее, а я затаила дыхание, не зная, чего ожидать от лаэра.

И, шерх меня задери, Теар вел себя так, словно это было в порядке вещей – сидеть на моей смятой постели, держать за руку. Словно не было между нами месяца разлуки, не было недопонимания и принуждения. Словно я вновь была на все готова.

Но я не была готова…

Я попыталась высвободить ладонь, но Теар не дал. Сжал крепче, а потом положил на гладкую поверхность артефакта. И камень вспыхнул, отзываясь на прикосновение.

– Главное, что все получилось, – продолжил Лунный и неожиданно тепло добавил: – Ты молодец.

И я почувствовала исходящее от лаэра облегчение, как будто целая гора разом свалилась с плеч. И того вчерашнего отчаяния, той неуверенности, которая грызла итару изнутри, сразу стало меньше. Солнце зажглось ярче, и теперь меня согревал не только теплый бок обсидиана, но и исходивший от Теара живительный свет.

Гребаная связь, неужели я теперь всегда так буду на него реагировать? Всегда смогу чувствовать? Его эмоции, его желания. А он – мои?

Миг – и наваждение схлынуло. Теар закрылся, отгородившись от меня каменной стеной, и лицо его вновь сделалось серьезным и сосредоточенным.

А я всерьез пожалела, что не умею проделывать ничего подобного. Кто бы научил, а? Сижу тут перед ним, понимаешь ли, как открытая книга!

Теар убрал ладонь, поднялся и одернул сюртук.

– Думаю, самое время обрадовать его величество хорошей новостью, – торжественно проговорил он. – Переодевайся и спускайся в зал Советов. Я буду ждать там.

Если я думала, что почувствовать артефакт – самое сложное из того, что мне необходимо сделать, то я глубоко ошибалась. Теперь, когда черный обсидиан признал меня, мне предстояло изнурительное обучение.

И занялся этим обучением не кто иной, как сам король. И, конечно, я не могла не почувствовать, как сильно изменилось его отношение ко мне. Исчезли колкость и подозрительность во взгляде. И голос его теперь звучал куда мягче и уважительнее. А ведь, по сути, во мне ничего не изменилось, я была все той же Мел – бывшей шлюхой, полукровкой и незаконнорожденным ребенком. И я по-прежнему не горела желанием подчиняться чьим бы то ни было приказам. Но черный обсидиан мягко мерцал под моими ладонями, и это меняло все.

За каких-то пару дней мне надлежало освоить целую тонну информации: назубок выучить заклинание для ритуала, запомнить последовательность рун в круге и их значение. А еще убрать те символы, которые начертал на артефакте изменник Ойнэ.

Честно говоря, я до сих пор не могла поверить в то, что Огненный стал причиной разлома пика Хэджи. Что по его вине происходят все эти ужасные взрывы в горах, умирают люди и выгорают целые поселения.

Нет, я, конечно, давно знала, что мой кузен – псих. Но не настолько же, чтобы обречь на гибель целую Долину! Да и мотивы такого поступка непонятны. Чего Ойнэ добивается? Ведь все, что ему останется, после того как демон вырвется на поверхность, – править на руинах разрушенного мира, в котором не останется ни людей, ни лаэров.

А еще я содрогалась каждый раз при мысли о том, что могло бы произойти со мной, попади я вновь в руки этого ублюдка. Та засада на подъезде к перевалу… Сдается мне, что охотились тогда за мной, и если бы не Теар, я бы сейчас кормила собой жуткого демона преисподней. И, пожалуй, это еще не самая худшая перспектива.

Но, слава многоликому Эхжи, я сейчас здесь, в королевском дворце, где ни Ойнэ, ни кто другой из его приспешников не смогут до меня добраться. И то, что голова плавится от обилия информации, которой пичкает меня его величество, отнюдь не смертельно. К слову, наставник он отличный, умеет понятно и доходчиво объяснять и структурировать знания. Вот только сжатые сроки, в которые мне надлежало все выучить, напрочь портили всю картину и заставляли чувствовать себя пустоголовой деревенщиной.

А еще я изрядно нервничала… Переживала, что не справлюсь, что сделаю или скажу что-то не то и напрочь испорчу весь ритуал. Странно, но всего пару дней назад я и слышать ничего о нем не хотела и уж точно не собиралась во всем этом участвовать, а теперь беспокоилась, что не справлюсь. Что подведу короля, Теара, и других итару, возлагающих на меня слишком уж большие надежды.

К концу вторых суток у меня, наконец, начало что-то получаться – по крайней мере, удалось избавиться от проклятых символов на поверхности черного обсидиана, и я впервые увидела, как на лице Золотого отразилось удовлетворение.

– Завтра я представлю тебя Совету и двору, – известил король в конце нашего изнурительного занятия, и чувство гордости от первых успехов вновь сменилось паникой.

Только этого не хватало! И если с Советом все понятно, с его представителями я, так или иначе, познакомлюсь, то двору-то я на кой шерх сдалась?

– Но… зачем весь этот официоз? – искренне удивилась я. – У нас ведь каждый день на счету!

– Каждый, – подтвердил правитель. – Но ритуал назначен на новолуние, а оно наступит только через три дня. Так что время есть. И чтобы не плодить лишние сплетни и предрассудки, я официально представлю тебя высшему обществу.

Я издала страдальческий вздох, который, конечно же, не остался незамеченным. Король нахмурился и продолжил:

– Во дворце и так ходит немало слухов на твой счет. Не думаешь же ты, что твое пребывание осталось незамеченным?

Куда уж там! Я не настолько наивна. И, конечно, замечала, с каким интересом порой поглядывают на меня служанки и стражи. А уж о случайно встреченных в дворцовых коридорах придворных и вовсе молчу. Один выскочка намедни даже пытался со мной познакомиться, но, к счастью, следовавший по пятам охранник отвадил приставучего кавалера.