Благие намерения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Здесь было тепло и сыро. Солнце не пробивалось сквозь туман, однако света хватало. Серые стволы деревьев уходили вверх, теряясь в тумане.

– Пейзаж симпатичный, – оценил Милл и снова чихнул. – Придает желание побыстрее смыться. И цивилизации очень хочется. Сеглер, ты знаешь, куда идти? – Дождавшись кивка, он продолжил: – Уже бывал?

– Нет, но мне очень хорошо объяснили маршрут.

Милл разумно не стал уточнять, кивнул, сделал вид, что полностью доверяет предводителю, и отвинтил крышку фляги. Жажда – это хорошо или плохо?

К обеду Гратт подбил камнем птицу, нежирную, зато большую, вполне хватило на всех. «Ну просто страус какой-то, – задумчиво пробормотал Милл, – вот не знал, что птица может быть огромной, но вкусной». А вот к этому стоило прислушаться. Если Милл чего-то не знал, это его беспокоило. «Это местный вариант дронта, – объяснил Сеглер. – Почти везде повымерли, да и тут редкость». Эльф озабоченно покачал головой: «Ай-яй-яй, какой ущерб мы нанесли природе, уничтожив редкую особь» – и с аппетитом вгрызся в крылышко редкой особи. Эриш фыркнула. Единственный, кому она выказывала симпатию, был именно Милл.

Милл не расспрашивал о здешних местах, может, потому, что этим занимался Риттер, куда менее любопытный, и чего это его вдруг прорвало… ну да. Что уж странного. Он бывал в разных странах, знал много, но вот в Даарвелеш, похоже, не заносило никого из его знакомых. И интересовала его в основном фауна и флора, на предмет не съедобности, а опасности.

– Самая опасная фауна – все равно человек, – буркнул Дарби. – Никогда не встречал животных с подлым нравом.

Гратт насупился, отчего-то приняв это на свой счет. Напрасно. Дарби был справедлив и никогда бы не заподозрил в подлости того, кто этим не отличался. А Тимаш, которому стоило бы обратить внимания на слова Дарби, и ухом не повел. Он-то считал свое поведение единственно правильным. Сеглер удивлялся, что он все еще жив с таким мировоззрением. Один из всех, он не прикрывал спину товарищей во время драк. А вот Дарби, помнится, во время нападения банды Агилы, принял на свой меч удар, который должен был добить раненого Чинни, а потом так над Чинни и стоял, не подпуская к нему врагов. После боя Милл извел на Чинни весь свой запас целебных мазей. Это отрезвило Чинни, обгонявшего Тимаша по количеству насмешек, но не остальных; только странная парочка все так же ровно с остальными и держалась. Плевать им было на шуточки, на спутников и на весь белый свет.

Милл, впрочем, на отсутствие уважения не реагировал вовсе. Уж как поначалу изощрялись остальные, обсуждая их тесную дружбу с Дарби, – ни тот, ни другой ни разу не вспылили, не остановили дурацких шуточек. Выслушает Милл, кивнет слегка – принял к сведению, улыбнется своей мелкой улыбкой и продолжит своими делами заниматься. А Дарби и до улыбок не снисходил, сидел себе спокойно. И даже если меч в это время точил, то делал это без всякой выразительности, без намеков. Просто – точил. Когда Чинни, в очередной раз услышав от Дарби «Мы с Миллом», в очередной раз принимался увлеченно комментировать это на свой лад (мы с милым), Дарби ждал, когда тот иссякнет, и продолжал рассказывать.

Сеглер насмешек не пресекал. Человека очень хорошо характеризует его отношение именно к насмешкам, и Дарби с Миллом оказались на высоте. И сами до насмешек не опускались, хотя у Милла язычок, что жало у горной пчелы.

Тимаша и это не проняло. Он продолжал донимать и странную пару, и Эриш – и доставалось ему от Эриш больше, чем кому другому.

Вскидывая не плечи мешок, самый легкий из всех, Милл немножко покряхтел и поохал, тоже своего рода традиция, он и из-за лука и стрел мог бы поохать, и таща полено для костра. Если ты слаб, тебе ничего не остается, кроме как смириться с этим, а чтобы другие не смеялись, смейся сам. Милл три таких мешка мог нести и, случалось, нес, но ритуал следовало соблюдать. Эриш хмыкнула, Дарби и Риттер не обратили внимания, но перекосило Гратта. Неудачно. Команда вышла хорошая, слаженная. Вышла бы, если бы ее не портил Гратт. Непременно находятся нетерпимые к иному. Непременно находятся уверенные в своем абсолютном превосходств и проистекающем из него праве брать от жизни все. Гратт сочетал в себе оба эти замечательных качества. Он ничего не имел против Риттера и Сеглера; подчеркнуто презирал Дарби, подозревая его в мужеложстве. К Эриш он с самого начала отнесся брезгливо, однако решил, что для поспешного удовлетворения его потребностей и такая сгодится – и тут такой облом… Сеглер в свары не встревал, имея на это свои резоны, и, хотя Эриш он, собственно, брал с расчетом и на такое, считал, что любая женщина, даже рыжая, вправе бить по рукам, если не хочет, чтоб ее щупали. Настойчивому Гратту попало по яйцам, и теперь к брезгливости примешивалась ярость. А бедняге Миллу и вовсе не повезло: мало того что слаб, мало того, что подозревается в смертном грехе, так еще и не человек.

Вот и сейчас Гратт цеплялся к Миллу. Использовалась тема «Какой же лесной эльф не чувствует леса». Сеглер даже не прислушивался. Если почти за год совместного путешествия Милл не сорвался, не сорвется и сейчас. Риттер поравнялся с ним и поморщился:

– Надоел.

– Вмешайся.

– Зачем? – удивился тот. – Начальник у нас ты, если сочтешь нужным, то вмешаешься. Милл не взорвется, но если взорвется Гратт или тем более Тимаш?

– Почему «тем более»?

– Потому что Гратт не ударит в спину, – пожал плечами Риттер, – а за этим не заржавеет. Мне иногда вообще кажется, что Тимаша ты списал.

Сеглер не возразил. Действительно.

Когда все начиналось, трудно было предположить, что все сложится именно так. Сеглера до сих пор удивлял состав нынешней команды. Признаться, он рассчитывал только на Гратта и Дарби, но вскоре понял, что связка «Дарби – Милл» действительно неразрывная, а манерный красавчик Риттер далеко не таков, каким прикидывается. Да и Эриш приятно его разочаровала. В общем, он не находил места только для Тимаша. Уж как самозабвенно ни ненавидел Гратт своих спутников, проявлял эту ненависть он только на привалах, а если доходило до боя, то дрался за Милла так же отчаянно, как Дарби дрался за Тимаша.

Сеглер приотстал, махнув рукой своему воинству. Тропа просматривалась вполне отчетливо, не заблудятся.

Впереди шли Милл и Гратт. Выглядело это забавно: эльф, маленький, белобрысый, тощий, едва доставал до плеча широкоплечему брюнету Гратту. Дарби, тоже плечистый, тоже темноволосый, был все же покомпактнее, да и смотрелся существенно приятнее. В противовес вечно насупленному Гратту он щурил свои серые добрые глаза, оттого казалось, что он вот-вот улыбнется. Тимаш, страшно гордившийся своей русой шевелюрой, постоянно цеплялся ею за ветки и глухо ругался. А Риттер, чьи каштановые кудри были даже длиннее, чем у Тимаша, как-то умудрялся проскользнуть, не оставив на кустах ни единой волосинки. Аккуратный красавчик с томными коричневыми глазами. Аккуратный даже сейчас.

Затянутая в кожу Эриш шла рядом с Риттером. Сильная, гибкая, стройная, она сводила бы с ума всех мужчин в окрестностях пары лиг, если бы не была рыжей. Толстенная, в мужскую руку, коса в смутном свете Даарвелеша отливала медью, а вот на солнце была существенно светлее и ярче. И, словно мало было этого проклятия, щеку Эриш пересекал довольно уродливый шрам. После того как стало ясно, что она не станет удовлетворять потребностей мужчин, ее сторонились. Поначалу все, кроме Милла и Дарби, зато теперь ситуация немного изменилась: Риттер тоже сменил высокомерное равнодушие на некие проблески симпатии.

Он подал условный сигнал – свистнул, когда услышал шевеление в кустах. Через секунду команда ощетинилась клинками, через две секунды мешки были свалены в кучу, через три из кустов начали ломиться скудно одетые, грязные, нечесаные бродяги Даарвелеша. Ходили упорные слухи, что они людоеды, но Сеглер достоверно знал – нет. Не из высоких побуждений: этому отребью понятие «мораль» незнакомо, и если бы нечего было есть, они бы за милую душу сожрали ближнего своего. Но леса Даарвелеша кишели дичью любого рода: и той, что можно есть, и той, что может съесть тебя.

Драться они толком не умели, зато брали количеством. Сеглер немножко опасался за ослабленного болезнью Милла, но тот весьма бойко крутился со своими кинжалами, самыми обычными, в отличие от тех, что сверкали в руках Эриш – то ли длинные ножи, то ли короткие мечи. Милл вообще был неплох в рукопашной, Сеглеру уже довелось понаблюдать, как шустрый эльф отбивается от тройки нападавших вдвое сильнее его.

Дарби держался поближе к другу, Гратт, не глядя по сторонам, прорубал просеку в рядах бандитов, а Тимаш, как обычно, дрался только за себя.

Все кончилось довольно быстро. Оставив с полдюжины трупов, бродяги ретировались, решив подождать добычу попокладистее. Милл, утерев вспотевший лоб, присосался к фляге, а Гратт прежде всего занялся мечом: тщательно вытер его о рваную рубашку на одном из тел и, обнаружив, что тело живое, свернул ему шею, чтоб снова лезвие не пачкать. Эриш поступила проще: присев, она несколько раз вонзила кинжалы в землю и уже потом вытерла их травой.

– Милый прием, – сообщил Риттер, поправляя растрепавшиеся локоны.

– Чем дальше, тем проблем больше, – проворчал Тимаш. – Чуть не каждую неделю драться приходится.

– Чем дальше, чем больше денег, – как бы невзначай обронил Милл. – Вот только недавно ты узнал, что получишь на три тысячи больше, чем планировал…