Замри, как колибри (сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На препирательства не было времени. К выходу готовились воздушные гимнасты, и надо было расчистить для них арену.

Когда вновь объявили клоунов, по залу прокатилась волна оживления. Едва Огюст показался из-за кулис, народ впал в неистовство. Все повскакивали со своих мест, захлопали в ладоши, засвистели… «Антуан! Антуан!» – скандировала публика.

Обычно Антуан выступал с одним-единственным сольным номером, и эти плоские шутки давным-давно набили оскомину и зрителям, и ему самому. Огюст нередко прикидывал, как бы он сам обыграл ту или иную сценку, что подправил, дабы облагородить это убожество. В такие минуты он казался себе мастером, который доводит до ума наспех намалеванную нерадивым учеником картину… Тут штрих, там мазок, в итоге от оригинала не остается ничего, кроме разве самой темы, и рождается Чудо.

Огюст шаманил. Терять что ему, что Антуану было нечего, а вдохновение безудержно выплескивалось на холст арены. Отмороженный номер оживал с каждым жестом, гримасой, поворотом головы. Ни одна мелочь не ускользала от внимания Огюста, машинально отмечавшего, на что обратить внимание коллеги, чтобы потом тот сам удерживал свою Жар-птицу. Огюст был одновременно Творцом, Антуаном и при этом оставался собой. А вдали уже маячила еще одна, четвертая ипостась, которой вскоре предстояло обрести более четкие формы. Антуану предстояло стать Великим Лицедеем. Огюст щедро вдыхал жизнь в свое творение, стараясь, однако, не переборщить со слабостями, присущими человеческому существу. Кумиру они ни к чему! Чем больше он об этом думал (удивительно, право, сколько мыслей может одновременно вертеться в голове, пока произносишь слова простенького текста!), тем больше убеждался в правильности своего шага. Клоуна Огюста больше не существовало. Но и новым Антуаном Огюст становиться не собирался. Он хотел прославить настоящего Антуана, чтобы больше никто никогда и не вспомнил об Огюсте.

На следующий день местные газеты пестрели хвалебными откликами. Огюст с директором (которому он, конечно же, раскрыл свой план, прежде чем отправиться спать) помалкивали, кроме артистов труппы, о болезни клоуна никто не знал, а тот пребывал в счастливом неведении о своем грандиозном будущем, посему перспективы рисовались весьма многообещающими.

Огюсту не терпелось навестить Антуана. Он счел, что вываливать ворох газет на больного пока не стоит, а вот намекнуть на благоприятные перемены будет в самый раз. А то от обрушившегося как снег на голову успеха бедняга может и умом тронуться. Огюст подготовился к визиту, старательно продумал, что скажет Антуану. Ему даже в голову не приходило, что его подопечный может не оценить вчерашней авантюры по достоинству.

Огюст еле дотерпел до полудня и чуть ли не вприпрыжку поспешил к кибитке Антуана. Он был уверен, что Антуан воспримет свершившееся как должное. Но все же для самоуспокоения в разговоре с невидимым собеседником приводил новые и новые доводы в свою защиту. «В конце концов, – размышлял он, – я лишь подтолкнул его. Грешно упускать такой шанс… Ловкость рук, как говорится, и никакого мошенничества…» Огюст прибавил шагу. «Я никого не обманул, ничего не украл, – билось в голове. – Человек мечтал о славе, вот она его и нашла. Какая разница, неделей раньше, неделей позже… Антуан как был Антуаном, так им и остался, – только теперь это – имя! Фортуна улыбнулась, и вот он ты – весь в белом, осиян рампой, усыпан цветами и не знаешь, куда деться от собственного успеха».

Огюсту вспомнилось, как он сам взлетел на олимп славы. По чистой случайности, принятой за гениальность. Публика так падка на обман! На самом деле всем заправляет его величество Случай. Клоун – игрушка в его руках. Жизнь на арене – это бесконечная череда падений, шлепков, зуботычин, пинков и умильно-униженного шарканья ножкой! Вот и весь джентльменский набор, необходимый, чтоб снискать любовь зала. Любимый клоун! Его удел – вечно корчить из себя юродивого, выуживать на свет божий грехи и грешки, всю ту гнусь, которая, как червяк, точит человечество изнутри. Людям никогда не надоедает смотреть на себя со стороны – при условии, что эта «сторона» не выходит за пределы цирковой арены. Никто не принимает насмешки на свой счет. Исключительно на соседский. Все радостно гогочут, когда шут, словно слепой кутенок, тычется в дверь, на которой написано: «Не влезай – убьет!» – и с ослиным упрямством не замечает ту, где выход. Шут ломится в зеркало, вместо того чтобы обойти его, заглядывает в дуло заряженного ружья – все всхлипывают от смеха. Сие «смехотворное действо» никогда не надоедает, потому что мы и сами ломимся в открытые двери, суем нос куда не следует, набиваем шишки, не делая при этом никаких выводов и не учась на своих ошибках. Только у нас в запасе одна коротенькая жизнь, а у маэстро ряженого в распоряжении Вечность. Кроме нее, спросить с него некому.

Увлеченный своими мыслями, Огюст подошел к кибитке Антуана и увидел выходящего из нее директора. Клоуна кольнуло нехорошее предчувствие. Выражение лица директора не предвещало ничего хорошего. Он вдруг остановился, в отчаянии всплеснул руками, и они, упав, повисли плетьми. Огюст побледнел:

– Когда?

– Только что… У меня на руках…

– Ничего не понимаю, – растерянно пробормотал клоун. – Почему? У него же не было ничего серьезного.

– Серьезного не было.

Ответ прозвучал так, что у Огюста внутри все похолодело от ужасной догадки.

– Неужели… – Он осекся. Это было настолько невероятно, что не укладывалось в голове. – Вы хотите сказать… – запинаясь, выдавил из себя Огюст, – что… он узнал…

– Да.

Огюст вздрогнул.

– Сердце и не выдержало, – скупо проронил директор. – Не вини себя. Ты тут ни при чем. Антуану не суждено было стать великим Клоуном. Он знал это и давно смирился. – Директор сокрушенно вздохнул. – Черт, теперь надо еще как-то объяснить это вчерашнее представление. Кто ж знал, что так все обернется…

Они долго молчали, потом Огюст тихо произнес:

– Простите, мне надо побыть одному.

– Да-да, – рассеянно отозвался собеседник. – Конечно. У тебя еще есть время… – Он не добавил для чего.

Огюст шел, не разбирая дороги. Ноги привели его в город. Он бесцельно слонялся по улицам, в голове было пусто, во всем теле пульсировала тупая, ноющая боль. Он присел в уголке уличного кафе и заказал себе выпить. Он не имел обыкновения напиваться, просто ему надо было чем-то занять руки. Судьба обернулась, и прекрасные черты исказила глумливая ухмылка. Клоун оказался перед выбором: остаться Огюстом или стать Антуаном. Он не может больше оставаться никем. Поначалу второй вариант показался более заманчивым. Но гениальное, как известно, удается только один раз. Удастся ли Огюсту завтра с таким же блеском отыграть чужую роль, сможет ли он всю оставшуюся жизнь говорить не своим голосом? Смерть Антуана вдруг отступила на задний план. Огюст невольно начал примерять на себя роль, придуманную для другого. Он разобрал вчерашний номер по косточкам, нашел кое-какие огрехи… Перед глазами уже замелькали ряды зрителей, афиши, другие города… И тут что-то тоненько заныло в висках.

«Рвешься на ковер? Не наигрался? Огюста извел, Антуана со свету сжил… Что дальше? Еще вчера ты был счастливым и свободным, а сегодня увяз по самое некуда? Ужели надеешься заглушить чувство вины и всю оставшуюся жизнь прыгать по манежу в своем дурацком колпаке? Не выйдет! Слишком далеко завели тебя, дружище, поиски собственного „я“…»

Огюст тяжело опустил кулак на мраморную поверхность столика. Но голос, запнувшись на мгновенье, не унимался:

«Вчера ты был неподражаем! Никому и в голову не пришло, что перед ними старый знакомец Огюст! Талант! Гений! Народ все руки отбил, пока тебе хлопал. Ни одна живая душа не догадалась! Блестящий ход! Всех перехитрил! Ловкач, ничего не скажешь! Что и требовалось доказать!»

Огюст встрепенулся:

«О чем ты?»

Да все о том же! Тебе, приятель, до чертиков захотелось выйти на арену! И тебе было совершенно наплевать на судьбу неудачника Антуана! Скажешь, нет? Решил убедиться, что ты по-прежнему самый-самый? Давно оваций не слышал? Ты попался на собственный крючок, приятель! Ты просто болван!»

У Огюста пересохло во рту. Он хлопнул в ладоши, подзывая гарсона. «Боже мой, боже мой, – бормотал он, – надо же было так попасться! Судьба лукава, сегодня обласкает, а завтра отвернется. Идиот! Какой же я идиот! А ведь я был счастлив, но это счастье было каким-то призрачным, ненастоящим… Я должен вернуть его, поймать свою Жар-птицу, но только на этот раз без обмана. И сберечь. Я должен научиться быть счастливым».

Огюст отпил вина, помотал головой, отгоняя невеселые мысли. «Это мой последний шанс! Я все начну набело!» Перво-наперво он решил придумать себе новое имя, как-то упустив из виду, что только что решил остаться самим собой, и увлеченно принялся перебирать имена. «Надо, чтобы это было что-то совсем необычное… А не податься ли мне в Южную Америку?..»