Агрессия США против Мексики. 1846–1848: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Срок перемирия истек 7 сентября. На следующий день начались военные действия у массивных каменных зданий длиной в полкилометра, известных как Молино-дель-Рей (Королевская мельница). Американцы стремились овладеть этим пунктом, так как получили сведения, что здесь мексиканцы отливали пушки. (Как выяснилось впоследствии, там ничего не было найдено кроме старых форм для литья.) Молино-дель-Рей защищала национальная гвардия из штатов Каретаро, Пуэбла, Оахака под командованием генерала Леона. Гвардейцы тщательно забаррикадировали двери, окна и ворота, пробили в стенах бойницы для мушкетов, плоские крыши окружили брустверами из мешков с песком. Строительством укреплений Молино-дель-Рей, как и других пунктов вокруг столицы, руководили инженеры — подполковник Хуан Капо, капитаны Хуан Эспехо, Хоакин Коломбрес, которые приняли непосредственное участие в сражениях.

Регулярная армия во главе с генералом Пересом находилась к западу от Молино-дель-Рей на расстоянии 500 ярдов в укрепленном каменном здании Каса Мата. Между ними близ северо-западного угла Молино-дель-Рей находилась батарея из трех орудий. В тылу за рвами, насыпями и кустами агав, среди глинобитных домов размещалась пехота. Еще дальше к западу от Каса Мата, у асьенды Моралес, стояли соединения народного ополчения Хуана Альвареса, которые Санта-Анна все время держал вдали от места главных боев. Всего Молино-дель-Рей защищало 4 тыс. человек. Численность американских войск была примерно такая же (3447 человек), но у американцев было вдвое больше артиллерии (9-10 орудий).

На рассвете 8 сентября 1847 г. армия Скотта приступила к штурму Молино-дель-Рей, но встретила самое упорное сопротивление его защитников. В ходе боя некоторые позиции по нескольку раз переходили из рук в руки. Особенное мужество проявили 700 солдат и офицеров, засевших на крышах и в домах Молино-дель-Рей и Каса Мата. Несмотря на то что уже был вывешен белый флаг, они продолжали стрелять по врагу. Мексиканцы никогда не забудут подвиг бедного ремесленника Маргарито Суасо, знаменосца одного из полков. Умирая на поле боя, он обернул знамя вокруг своего тела и прикрыл одеждой, чтобы оно не досталось врагу. В ходе сражения американское командование смогло создать перевес сил, доведя численность своих войск до 5 тыс. человек, в то время как ряды мексиканцев таяли. Санта-Анна, как всегда, прибыл с резервами, когда сражение уже закончилось.

И, хотя мексиканцы потерпели поражение, они нанесли значительный ущерб врагу. За один день 8 сентября погибло 787 американских солдат и офицеров. Один из участников этого сражения — полковник Хитчкок назвал захват Молино-дель-Рей «пирровой победой»[225]. Взятие Молино-дель-Рей практически ничего не дало американской армии. «Несмотря на тяжелые потери, — отмечает Рипли, — до занятия столицы было так же далеко, как перед началом сражения»[226]. К тому же, не выдержав огня из замка Чапультепек и с асьенды Моралес, американцы вынуждены были тут же оставить поле битвы и отступить на свои исходные позиции в Такубайю. «Молино-дель-Рей, — пишет далее Рипли, — вызвало упадок духа в американской армии»[227].

В боях за столицу наиболее героической страницей явилась оборона Чапультепека[228], находившегося уже в непосредственной близости от города. От Чапультепека в Мехико шли акведуки и две дороги через предместья Белен и Сан Косме. Мексиканская армия, стоявшая вокруг Чапультепека, насчитывала в целом 6 тыс. человек, но фактически в его обороне принял участие лишь гарнизон замка, состоявший из 2 тыс. пехотинцев и курсантов военного училища под командованием генерала Николаса Браво, активного участника войны за независимость.

На рассвете 13 сентября американцы открыли по Чапультепеку огонь из всех своих батарей и почти вся американская армия в количестве 6800 человек пошла на штурм замка. Браво запросил подкреплений у Санта-Анны, который находился в Аффаро, но последний оставил просьбу без внимания. Две мексиканские бригады под командованием Пенья-и-Баррагана и Рангеля, стоявшие на дороге из Такубайя к северу от Чапультепека, отказались двинуться с места без приказа Санта-Анны. Поэтому сопротивление американской атаке с запада оказал лишь гарнизон замка и отряды, залегшие к западу от него. Остальные части так и оставались на своих позициях, пока замок не пал. По мере того как иссякали боеприпасы, ослабевал огонь мексиканских батарей, защищавших замок. Когда американцы при помощи подъемных лестниц забрались на стены замка, борьба перешла в рукопашную. Были пущены в ход сабли, ножи, штыки, дубинки. Почти все защитники Чапультепека геройски погибли. Ворвавшись в замок, американские солдаты и офицеры зверски убивали оставшихся в живых мексиканцев. Во время этого дикого разгула были убиты генерал Хуан Н. Перес, инженер-полковник Хуан Крисостомо Кано и другие отважные герои Чапультепека. Героически погиб на своем посту при защите нижних батарей на дороге Такубайя полковник индеец Фелипе Хикотенкатль, командовавший батальоном города Сан-Бласа. По словам Рипли, его героическая смерть «делает честь благородным тласкаланцам, чье имя он носит»[229].

После сдачи Чапультепека бои продолжались на дорогах вдоль акведуков и у постов Сан Косме и Белен, охранявших столицу. Поддерживаемые арками тяжелой старинной кладки, акведуки представляли удобное укрытие как для атакующих, так и для обороняющихся. В боях за Чапультепек и посты Сан Косме и Белен американская армия потеряла 900 человек. Всего в боях за столицу было убито 2703 американца, из них 383 офицера[230], в результате чего армия Скотта сократилась более чем на одну треть и насчитывала теперь немногим больше 6 тыс. человек.

Положение этой немногочисленной армии, стоявшей перед большим городом, защищенным мощными стенами крепости Сиудадела, было довольно сложным. К тому же она испытывала недостаток в снабжении.

В этот критический момент на помощь Скотту опять пришел Санта-Анна. Несмотря на то что в его распоряжении еще находилось 5 тыс. пехотинцев и 4 тыс. кавалеристов, он решил вывести войска из столицы. В час утра 14 сентября мексиканская армия оставила город, отступив по северной дороге к Гуадалупе-Идальго. Санта-Анна не разрешил выдать населению столицы даже холодное оружие.

14 сентября 1847 г. вражеские войска ворвались в столицу. Сопротивление им оказали только горожане-патриоты. Превратив в неприступные крепости дома и забаррикадировав узкие улицы, они открыли по американцам огонь с крыш, из окон и чердаков, забрасывая их камнями, бутылками и различными предметами. В ответ на сопротивление народа озверевшие враги разрушали целые кварталы, а жителей по приказанию главнокомандующего расстреливали без суда и следствия. Неравная борьба длилась три дня.

В то время как народные массы давали отпор американским захватчикам, муниципалитет столицы, духовенство и помещики раболепствовали перед ними, призывали народ к смирению и покорности, заверяли в «милосердии и благородстве Скотта и американской армии, которые не станут напрасно проливать мексиканскую кровь»[231]. Такая позиция, занятая клерикально-помещичьими кругами и верхушкой мексиканской буржуазии, помогла в дальнейшем американской армии расправиться с народным движением и удержаться в стране.

Американцы стали бесчинствовать в оккупированной столице. Азартные игры, распутство, грабежи магазинов, лавок, частных домов стали обычным явлением. Пьяные солдаты и офицеры, врываясь в дома, хватали все, что попадалось под руку: дорогие материи, плащи, холст, сахар, дамские мантильи и даже дамские чулки[232]. Если жители оказывали сопротивление, их убивали. Часто завязывались кровавые уличные схватки. Войска захватчиков все более разлагались и превращались в банды мародеров и убийц. Как и в других городах, оккупанты глумились над национальными и религиозными чувствами мексиканцев — разрушали и оскверняли исторические памятники, храмы, дворцы. Центральные улицы превратились в мусорные свалки.

Поведение американской военщины окончательно дискредитировало ее не только в Мексике, но и вызвало возмущение на родине. Прогрессивная американская газета «Бостон Атлас» писала в те дни: «Мексиканская война окончательно свелась только к грабежам и убийствам. Эта война опозорила век, в который мы живем, и страну, быть детьми которой мы так гордимся»[233]. О бесчинствах американских солдат и офицеров в Мексике пишет и Рипли: «Ничто так не могло деморализовать войско, как оккупация большого и богатого города… Так случилось в Мексике, где грабежи совершались в первые дни оккупации»[234].

Захваченная армией США столица должна была в месячный срок выплатить контрибуцию в 150 тыс. песо. В дальнейшем поборы увеличились. Так, в конце 1847 г. на город и штат Мехико была наложена новая контрибуция в 668 332 песо. В приказе № 376 от 15 декабря Скотт объявил, что вся страна считается военной оккупационной территорией и все налоги и доходы поступают в пользу американской армии, которая будет полностью содержаться за счет населения. Были введены новые налоги.

Американское командование стремилось захватить в свои руки добычу драгоценных металлов. Был запрещен экспорт золота и серебра из страны. Для сбора налогов и контрибуций посылались большие вооруженные отряды. Страна подвергалась настоящему разграблению. Все эти действия захватчиков еще более усиливали ненависть и враждебность к ним мексиканского населения.

Оккупация столицы не обескуражила мексиканских патриотов. Народная война продолжалась, разрастаясь все шире и шире. Почти одновременно со вступлением американских войск в столицу вспыхнуло восстание в соседнем городе Пуэбла. Жители города, объединившись с партизанским отрядом в 600 человек под командованием Реа, 13 сентября 1847 г. осадили американский гарнизон в Пуэбле во главе с полковником Чайлдсом. Осада длилась 28 дней, с 13 сентября по 12 октября. Мексиканцы полностью овладели городом, исключая казармы в Сан-Хосе, где находился осажденный гарнизон. Чтобы лишить гарнизон воды и продовольствия, партизаны обстреливали каждого, кто пытался пробраться к источнику или появлялся на улицах города. Они угнали 50 голов крупного рогатого скота, захваченного американцами.

22 сентября в Пуэблу с остатками своих войск прибыл Санта-Анна. Он тотчас же предложил Чайлдсу сдаться, обещая ему свободный проход к главным силам американской армии или в направлении замка Пероте. В противном случае Санта-Анна угрожал начать атаку, но это так и осталось пустой угрозой. 27 сентября партизаны, овладев двумя 6-фунтовыми орудиями неприятеля, возобновили огонь по Сан-Хосе.

Вскоре были получены известия о том, что из г. Веракрус движется американская колонна, и 1 октября Санта-Анна ушел из Пуэблы с 4 тыс. человек (якобы для того, чтобы закрыть проход Эль Пиньяль), забрав с собой орудия, отбитые партизанами у неприятеля. Однако попытка перерезать вражеские коммуникации в районе Пуэблы не удалась. 9 октября близ города Хуамантлой (между Пуэблой и Пероте) состоялось последнее сражение отряда Санта-Анны с американскими войсками под командованием генерала Лейна, шедшего из г. Веракрус, к которому в Халапе присоединился отряд майора Лалли. Потерпев поражение, Санта-Анна отступил. Вскоре после этого он сложил с себя полномочия и эмигрировал в Колумбию.

Мексиканцы прекратили осаду гарнизона только 12 октября 1847 г., когда в город вошел Лейн во главе 3-тысячного отряда. За время осады американцы потеряли 72 человека убитыми[235]. Партизаны во главе c Pea организованно, с боями отступили в небольшую деревню Матаморос. В долину Мехико спустился знаменитый предводитель партизан Хараута, который принял участие в организации партизанских отрядов в районе столицы. Крестьянский вождь Хуан Альварес занял позиции близ Сультепека, конфисковал серебро на руднике в Тламаскальтепеке, захватил все оружие штата и объявил набор рекрутов в свой отряд. Интересно отметить, что даже такой деятель, как монархист Паредес, стремясь завоевать себе популярность среди народа, объявил себя сторонником продолжения борьбы за изгнание захватчиков.

В конце ноября 1847 г. оккупационная армия США насчитывала уже 43 059 человек, но ее положение было непрочным. Дислоцированная главным образом в столице, она часто оказывалась отрезанной от внешнего мира, так как партизаны буквально нависали на всех коммуникациях врага. По словам Скотта, все дороги вокруг Мехико «кишели герильясами»[236]. 13 октября Скотт издал приказ об учреждении усиленных постов на всем протяжении дороги от г. Веракрус. В Пуэнто Насиональ, Рио-Сан-Хуан, Пероте, Халапе, Пуэбла, Рио-Фрио расположились гарнизоны, общая численность которых к середине декабря 1847 г. составляла 15 тыс. человек, т. е. гораздо больше, чем принимало участие в захвате столицы.

С помощью местных муниципальных властей в конце 1847 г. Скотт приступил к созданию новой системы полиции, перед которой ставилась задача «хватать всех подозрительных — как вооруженных, так и безоружных», преследовать всевозможные «шайки» (т. е. партизан), жестоко карать тех, кто попытается покинуть ряды американской армии и перейти на сторону мексиканцев. Последнее обстоятельство не напрасно беспокоило генерала Скотта — в армии США, действительно, участились случаи дезертирства. По данным американского командования, из армии США до января 1848 г. дезертировало 4925 человек[237]. Английская «Таймс» писала, что, в то время как партизанское движение в Мексике растет, среди войск США с каждым днем увеличиваются дезертирство и болезни[238].

Положение американских войск и гарнизонов с каждым днем становилось все более трудным не только в центральной Мексике, но и в других районах страны. Усиливалось партизанское движение на северо-востоке, где еще находилась армия США. Здесь мексиканские части, оставшиеся в тылу у врага, особенно после сражения у Буэна-Висты, объединились с местными крестьянами и наносили врагу сильные удары.

Во второй половине января 1848 г. активные боевые действия партизан развернулись в Новой Мексике и Калифорнии. Попытки флота и войск США захватить Нижнюю Калифорнию провалились. Мексиканские войска под командованием генерала Пиньеда дали достойный отпор захватчикам и осадили американский гарнизон в Сан-Хосе. Характерно, что партизаны не только вели бои против американских войск, но и нападали на усадьбы мексиканских помещиков и дома купцов, сотрудничавших с врагами. Так, 4 января 1848 г. в деревне Санта-Фе партизанский отряд во главе с Сенобио захватил 280 груженых мулов, принадлежавших мексиканскому торговцу Фернандесу Агудо, перевозившему свои товары под охраной американского конвоя во главе с полковником Майлсом. Мулы и товары на сумму 125 тыс. песо были конфискованы.

Партизанская война в Мексике продолжалась и после заключения мирного договора. Страх перед народным движением, которое могло перерасти в борьбу против собственных угнетателей, заставил господствующие классы Мексики пойти на принятие условий мирного договора, продиктованных американцами, несмотря на протест народа.

После того как Санта-Анна сложил с себя полномочия, власть в стране захватили модерадос, сторонники заключения мира с США. Временным президентом Мексики был назначен один из лидеров этой партии, председатель Верховного суда Пенья-и-Пенья. Такие видные деятели партии, как Лунс-де-ла-Роса, Эррера, бывший президент Мексики, Паласио, Мора-и-Вильямиль и другие, заняли ключевые посты в управлении государством. Выступая за заключение мира с США, модерадос ссылались на тяжелое военно-экономическое положение страны. В объяснительной записке по вопросу о мирном договоре между Мексикой и США, представленной в конгресс, министр иностранных и внутренних дел Луис-де-ла-Роса ратовал за прекращение партизанской войны, которая, по его мнению, была бы бессильной против организованных и дисциплинированных войск, имеющих в своем распоряжении все средства ведения войны[239]. Решение вопроса о войне и мире было передано на рассмотрение мексиканского конгресса, который должен был собраться в Керетаро, временной резиденции нового правительства. Однако собрать необходимое число депутатов конгресса оказалось делом нелегким — настолько сильна была оппозиция политике модерадос. 21 января 1848 г. в Керетаро явились только 25 членов конгресса[240]. Решительную борьбу против заключения грабительского договора с США развернули члены партии пурос, которые 28 ноября 1847 г. представили на рассмотрение конгресса программу, требовавшую продолжения войны против захватчиков в форме партизанской борьбы. Пурос утверждали, что страна имеет достаточно сил и горит желанием изгнать со своей территории наглых оккупантов. «Инертность и неспособность наших правителей, — писали они, — еще не означает бессилия мексиканской нации»[241].

Не менее бурно вопрос о войне и мире обсуждался и в Соединенных Штатах. К концу войны в США раздавались голоса, требовавшие захвата всей Мексики. На этом настаивали многие плантаторы, капиталисты, видные политические деятели Юга и Севера, военные, пресса США. 30 ноября 1846 г. бостонская газета «Пост» писала, что Мексику «должна постичь судьба Польши»[242]. С предложением овладеть всей Мексикой выступал в январе 1847 г. в палате представителей депутат от Южной Каролины Симс[243]. Правительство Полка также склонялось к захвату всей Мексики, или по крайней мере большей ее части. В послании конгрессу 2 декабря 1847 г. Полк требовал новых ассигнований и дополнительного набора 10 полков регулярных войск и 20 полков волонтеров для продолжения войны с Мексикой. Полк заявлял, что захват всей Мексики якобы необходим «для обеспечения национальной безопасности США в будущем»[244].

Инструкции, данные Тристу в апреле 1847 г., казались теперь государственному департаменту недостаточными. Он решил усилить требования к Мексике. В соответствии с этим 6 октября 1847 г. Бьюкенен послал в Мексику приказ об отзыве Триста. В письме говорилось, что если Трист уже начал переговоры, то он должен их прервать, а если уже заключил договор, то должен прибыть с ним в Вашингтон. Но Трист лучше, чем президент, знал положение дел в Мексике. Поэтому он игнорировал последние директивы своего правительства и продолжал переговоры.

Кампания за аннексию всей Мексики, инспирированная главным образом экспансионистами-рабовладельцами, натолкнулась на мощный отпор со стороны американского народа — фермеров, рабочих, промышленников, передовой интеллигенции, прогрессивных депутатов американского конгресса. Открывшаяся в декабре 1847 г. сессия тридцатого конгресса, большинство в котором составляли виги, стала настоящим полем сражения. Депутаты-виги Клейтон, Гиддингс, Грин, Фикклин и другие требовали окончания войны и вывода войск из Мексики. Стремление рабовладельцев, прикрывавшихся «повелением свыше», захватить весь американский континент, сенатор Колламер сравнил с нашествием гуннов, фанатизмом крестовых походов, насильственным распространением магометанства, инквизицией. «Проект завоевания всей Мексики или части ее, — заявил он, — должен быть отклонен и наша армия должна возвратиться домой после подписания мирного договора»[245]. 85 голосами против 81 в палате представителей была принята резолюция, заклеймившая войну как «ненужную и противоречащую конституции»[246].

Дебаты о войне против Мексики осложнялись вопросом о рабстве — будет или не будет оно введено на территориях, которые предполагалось отторгнуть от Мексики. Рабовладельцы требовали введения рабства в Новой Мексике и в Калифорнии или распространения на эти территории миссурийского компромисса 1820 г.[247] Промышленники и фермеры со своей стороны стояли за принятие так называемого «условия Уильмота». Еще в самый разгар войны, 6 августа 1846 г., член демократической партии Дэвид Уильмот, фермер-фрисойлер из Пенсильвании, в связи с обсуждавшимся по предложению президента биллем об ассигновании 3 млн. долл. на уплату Мексике за Новую Мексику и Калифорнию внес в палату представителей поправку, ставшую знаменитой. Содержание поправки Уильмота состояло в том, что на всей территории, которая отойдет от Мексики, не должно существовать ни рабства, ни принудительного труда, кроме как в виде наказания за преступление, причем виновность подвергаемого этому наказанию лица должна быть надлежащим образом доказана[248]. Палата представителей дважды принимала большинством голосов «поправку Уильмота», но рабовладельцы провалили ее в сенате путем обструкции. Несмотря на то что поправка Уильмота была отвергнута, она вновь и вновь предлагалась в конгрессе, и всякий раз ее обсуждение сопровождалось острейшей борьбой.

Партизанская война мексиканского народа и рост оппозиции политике рабовладельческого правительства внутри Соединенных Штатов заставили президента Полка отказаться от планов завоевания всей Мексики и поспешить с заключением мирного договора.

[225] R. S. Henry, The Story of the Mexican War, p. 356.

[226] R. S. Ripley, The War with Mexico, vol. 2, p. 384.

[227] Там же.

[228] Замок Чапультепек был построен в 1785 г. вице-королем Бернардо де Гальвесом на скале высотой в 150 футов, окружен со всех сторон лесом и посаженными еще до испанского завоевания прекрасными садами, родниками, озерами, снабжающими столицу водой посредством акведуков. При республике в этой бывшей летней резиденции вице-королей помещались Военная Академия Мексики и обсерватория.

[229] R. S. Ripley, The War with Mexico, vol. 2, p. 427.

[230] J. M. Roa Barcena, Recuerdos de la invasión norteamericana, t. 3, p. 451.

[231] J. M. Roa Barcena, Recuerdos de la invasión norteamericana, t. 3, p. 215.

[232] См. «Отечественные записки», 1851, т. LXXVI, № 5, отд. VIII, стр. 78-79.

[233] «Congressional Globe», 30 congress 1st session, Appendix, p. 347.

[234] R. S. Ripley, The War with Mexico, vol. 2, p. 571.

[235] R. S. Ripley, The War with Mexico, vol. 2, p. 496.

[236] См. R. S. Henry, The Story of the Mexican War, p. 373.

[237] Е. Mansfield, The Mexican War, p. 358.

[238] См. «Times», London, March 27, 1848.

[239] См. «Algunos documentos…», p. 180.

[240] R. S. Ripley, The War with Mexico, vol. 2, p. 591.

[241] «Algunos documentos…», p. 102.

[242] J. D. Р. Fuller, The Movement for the Acquisition of all Mexico, Baltimore, 1936, p. 49.

[243] См. «Congressional Globe», 29 congress, 2d session, p. 290-291.

[244] «Congressional Globe», 30 congress, 1st session, p. 364.

[245] «Congressional Globe», 30 congress, 1st session, 1848, Appendix, p. 221.

[246] «Congressional Globe», 30 congress, 1st session, p. 93-95.

[247] По так называемому миссурийскому компромиссу рабство распространялось до параллели 36°30′.

[248] «Congressional Globe», 29 congress, 2d session, p. 573.