Они упали на землю совершенно обессиленные. Чудовищная льдина, оторвавшаяся от остальной массы, качаясь, повисла над ними. Фрона пыталась встать, но не могла и опустилась на колени. Корлиссу пришлось подхватить ее вместе с лодкой. Они снова упали, на этот раз под деревьями. Солнце светило на них сквозь зеленые иглы сосен, малиновки пели где-то высоко, и целая колония кузнечиков стрекотала, радуясь теплу.
ГЛАВА XXVI
Фрона медленно очнулась, как после долгого сна. Она лежала в том положении, как упала: поперек ног Корлисса. Он же, вытянувшись неподвижно на спине, обратил лицо к жгучему солнцу. Она подползла к нему. Он дышал ровно, глаза его были закрыты. Почувствовав на себе ее взгляд, он открыл их и улыбнулся. Она снова опустилась на землю. Потом он повернулся на бок, и они посмотрели друг на друга.
— Вэнс?
— Да.
Она протянула руку, он сжал ее. Их веки дрогнули и опустились. Река все еще бурлила где-то в бесконечной дали, и ее шум напомнил им шепот забытого мира. Приятная нега овладела ими. Золотые лучи падали на них сквозь трепетавшую зелень, и все живое на теплой земле, казалось, пело. Наслаждаясь покоем, они задремали еще на пятнадцать минут, потом проснулись снова.
Фрона приподнялась.
— Я... я... трусила,— сказала она.
— Нет, не вы.
— Боялась, что мне может стать страшно,— разъяснила она, поправляя волосы.
— Оставьте их распущенными. Сегодняшний день достоин этого.
Она повиновалась, тряхнув головой, вокруг которой заплясал ореол золотых кудрей.
— Томми погиб,— задумчиво сказал Корлисс, вспоминая состязание со льдинами.
— Да,— ответила она.— Я ударила его по пальцам. Это было ужасно. Но будем надеяться, что у нас в лодке лежит более достойный человек. Кстати, нам надо сейчас же о нем позаботиться. Алло! Посмотрите.
На расстоянии не более двадцати футов сквозь деревья она увидела стену большой хижины.
— Никого не видно. Должно быть, там никто не живет, или же хозяева ушли в гости. Вы присмотрите за нашим больным, Вэнс, а я пойду на разведку. У меня более приличный вид.
Фрона обогнула хижину, довольно большую для здешних мест, и подошла к ней со стороны реки. Дверь была открыта, и, когда она остановилась, чтобы постучать, ее глазам представилась необычайная картина. Сначала она увидела толпу мужчин, занятых решением какого-то серьезного вопроса. Услышав стук, они инстинктивно раздвинулись, и между двумя рядами стоявших плечом к плечу людей образовался проход. В глубине на длинных койках сидели два ряда мужчин со строгими лицами. Их разделял стол, одним концом упиравшийся в стену. Этот стол, по-видимому, являлся центром внимания. После ослепительного солнечного света комната показалась Фроне тусклой и мрачной, но она все же разглядела бородатого американца, сидевшего за столом и ударившего по нему деревянным молотком. А с противоположной стороны сидел Сент-Винсент. Она успела заметить его усталое, измученное лицо, прежде чем к столу проковылял человек скандинавского типа.
Человек с молотком медленно поднял правую руку и бойко произнес.
— Вы должны поклясться, что все, что вы доложите суду...— Он внезапно остановился и воззрился на стоявшего перед ним человека.— Снимите шапку! — заревел он, и в толпе послышалось хихиканье, когда тот повиновался.
Затем человек с молотком начал снова:
— Вы должны торжественно поклясться, что все, что вы доложите суду, будет правдой, и да поможет вам бог.
Скандинав кивнул головой и опустил руку.
— Одну минутку, господа.— Фрона вошла в проход, который сомкнулся за ней.
Сент-Винсент вскочил с места и протянул к ней руки.
— Фрона! — воскликнул он.— Фрона, я невиновен!
Эта неожиданная фраза подействовала на нее, как удар, и мгновение она ничего не видела, кроме круга бледных лиц с горящими в полутьме глазами.
«Виновен? В чем?» — подумала она и, взглянув на Сент-Винсента, все еще стоявшего с протянутыми руками, смутно почувствовала, что произошло что-то неприятное.— «Виновен. В чем? Он мог бы проявить больше выдержки. Он мог бы дождаться обвинения».— Она не знала, в чем его обвиняют.
— Знакомая подсудимого,— авторитетно сказал человек с молотком.— Предложите ей стул, вы, там!
— Одну минуту...— Она подошла к столу и оперлась на него рукой.—Я ничего не понимаю. Все это так неожиданно...— Она случайно взглянула на свои ноги, обернутые в грязные лохмотья, и вспомнила, что на ней короткая, рваная юбка, локоть вылезает из прорехи в рукаве, а волосы растрепаны. Ее щеки и шея были запачканы ка-кой-то липкой массой. Она провела по ним рукой, и кусок грязи упал на пол.
— Ладно,— сказал председатель довольно мягко.— Садитесь. Мы в таком же положении, как вы. Мы тоже ничего не понимаем. Но, верьте моему слову, мы собрались сюда, чтобы выяснить правду. Садитесь.