Она подняла руку.
— Одну минуту!
— Садитесь! — закричал он громовым голосом.— Не прерывайте заседания суда.
В толпе послышался ропот, раздались протесты, и председатель ударил молотком по столу, призывая к тишине. Но Фрона решительно продолжала стоять.
Когда шум затих, она обратилась к человеку за столом:
— Господин председатель, я полагаю, что это собрание старателей? (Он кивнул головой.)—У меня равный со всеми голос при решении дел нашей общины, и поэтому я прошу слова. Необходимо, чтобы меня выслушали.
— Но вы нарушаете порядок, мисс... э... э...
— Уэлз! — подсказал десяток голосов.
— Мисс Уэлз,— продолжал председатель более почтительным тоном.— Я, к сожалению, должен заметить вам, что вы нарушаете порядок. Соблаговолите сесть.
— Не хочу! — ответила она.— Я должна сделать важное сообщение, и, если вы откажетесь выслушать меня, я буду апеллировать к собранию.
Она скользнула взглядом по толпе.
— Дайте ей высказаться! — раздались крики.
Председатель вынужден был подчиниться и жестом разрешил ей продолжать.
— Господин председатель, господа. Я не знаю, какое дело вам предстоит рассмотреть, но я знаю, что займу ваше внимание более важным делом. За дверью этой хижины лежит человек, который, по-видимому, умирает с голоду. Мы привезли его с того берега реки. Мы не стали бы вас беспокоить, но нам не удалось вернуться на наш остров. Человеку, о котором я говорю, нужна немедленная помощь.
— Двое из тех, что поближе к дверям, выйдут и займутся им,— сказал председатель.— Вы, док Холидэй, тоже пойдете с ними и сделаете все, что возможно!
— Попросите сделать перерыв,— прошептал Сент-Винсент.
Фрона кивнула головой.
— Господин председатель, я прошу объявить перерыв, пока не устроят этого человека.
Крики: «Не надо перерыва!», «Продолжайте разбор дела!» — встретили ее слова. Предложение Фроны было отклонено.
— Ну, Грегори,— сказала она с улыбкой, садясь рядом с ним.— В чем дело?
Он крепко сжал ее руку.
— Не верьте им, Фрона... Они хотят,— у него что-то застряло в горле,— убить меня.
— Почему? Успокойтесь и расскажите мне все.
— Прошлой ночью...— поспешно начал он, но умолк, чтобы выслушать скандинава, который только что кончил присягать и теперь давал показания, обдумывая каждое слово.
— Я быстро проснулся,— говорил он,— подошел к двери и услышал еще выстрел.
Его прервал румяный человек в старом клетчатом пальто.
— Что вы подумали? — спросил он.
— А? — переспросил свидетель, и лицо его побагровело от смущения.
— Когда вы подошли к дверям, какая мысль пришла вам прежде всего в голову?
— А-а!—Человек облегченно вздохнул, и лицо его просветлело.— У меня нет мокасин, и я подумал, что чертовски холодно.— Довольное выражение его лица сменилось наивным удивлением, когда последовал взрыв смеха. Но с тем же тупым видом он продолжал: — Я услыхал еще выстрел и побежал по дороге.