– Тебе лучше не знать.
– Почему?
– Я хожу к Мэдди.
Сердце Виктории сжалось.
– К какой Мэдди? – спросила она, хотя уже знала ответ.
– К Мэдди Барклай.
Снова это имя. Розовые губы в винном баре. Казалось, что сейчас сын так далеко, будто стоит на противоположном конце огромного поля. Почувствовав, что ноги не держат ее, Виктория села на диван.
– Я часто вижу Мэдди. По вечерам я хожу к ней домой.
Она посмотрела на сына. Он стоял, шевеля губами, и его поза уже не была враждебной. Но произнесенные слова еще больше отдалили его и напугали Викторию.
– Я нашел ее рабочий телефон и позвонил после похорон. Хотел поговорить.
Виктория поджала ноги и сложила руки на груди.
– Что значит, ты ее видишь?
Ральф побледнел, и кожа у него на лице натянулась. Виктория посмотрела на дверь, испытывая облегчение от того, что она закрыта. Саломея не слышит их. Инстинкт матери, которая стремится защитить своего ребенка, брал верх в любой ситуации.
– Ты мог бы, по крайней мере, проявить ко мне уважение, – прошептала Виктория.
Сын стоял спокойно, скрестив руки на груди.
– Мы хорошо ладим, обсуждаем разные проблемы. Мне нравится находиться с ней.
Виктория вдруг почувствовала озноб, у нее застучали зубы. Казалось, они с сыном были единственными людьми на планете, которая перестала вращаться.
– Как ты мог?
Ральф протянул к ней руку, но она отстранилась.
– Не прикасайся ко мне. – Что за змею она приютила в своем доме! – Я поверить в это не могу, – продолжила Виктория, пытаясь осознать смысл его слов. – Ты говоришь мне, что видишься с женщиной, у которой был роман с моим мужем? Да ты отвратителен! Как ты мог? – Она сжала переносицу между большим и указательным пальцами. – Такое ощущение, будто меня предали.
Ральф сунул руки в карманы.
– Это не то, о чем ты думаешь. Мэдди хороший человек. Понимает меня.
Виктория усмехнулась, но он не заметил этого.
– Мэдди заботливая, очень мне помогла. И еще она умеет слушать.
Виктория напряглась, и все ее тело превратилось в один натянутый мускул. Вот бы расколотить сейчас хоть что-нибудь!
– Если она так заботится о тебе, то почему не возражает, когда ты выбрасываешь свое будущее на ветер? Мне кажется, люди, которым мы не безразличны, так себя не ведут. – Виктория сама удивилась, что ей удалось произнести несколько связных фраз.
Ральф настолько ссутулился, что, казалось, стал меньше ростом.
– Она помогает мне с экзаменами…
– Неужели? – Виктория не слушала сына и морщилась от каждого его слова, как от прогорклого масла. – Интересно, с чем еще она тебе помогает?
– Все совсем не так. Послушай, нет смысла сейчас говорить об этом. Ты искажаешь каждое мое слово. Я уже сказал, что ухожу сегодня, а завтра мы поговорим. Мэдди очень расстроена, что ты рассказала. Я знаю, это об отце…