Когда мы встретимся снова: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Меня зовут Бет Пауэлл, я дежурный адвокат, — коротко представилась она. — Меня вызвали, чтобы я оказала вам юридическую помощь.

Женщина резко обернулась, и Бет на мгновение опешила, увидев выражение удивления и растерянности у нее на лице.

— Мы раньше нигде не встречались? — спросила Бет. Она пристально вглядывалась в лицо женщины, но, хотя в нем было что-то ужасно знакомое, она никак не могла вспомнить, когда и где могла ее видеть.

Женщина отрицательно покачала головой, и Бет объяснила себе ее удивление тем, что обвиняемая не ожидала предложения юридической помощи. Может, она еще не до конца поняла, что совершила.

Бет села за стол и принялась подробно объяснять, зачем она здесь оказалась. Дежурный офицер уже сообщил ей все, что было известно о стрельбе в медицинском центре. Обвиняемая с готовностью признала свою вину, но больше не добавила ни слова, отказавшись даже назвать свое имя и адрес. И хотя в ее упорном молчании не было ничего необычного — многие люди после ареста наотрез отказывались разговаривать, — все-таки было странно сначала сознаться в совершении преступления, а потом замкнуться.

Сейчас полиция пыталась установить, как ее зовут и где она живет, поскольку с собой у нее не было никаких документов. Но наибольшее любопытство вызывал револьвер, которым обвиняемая воспользовалась. По словам полицейских, это было очень старое оружие, тем не менее тщательно вычищенное и ухоженное.

— Ну, теперь давайте поговорим, — с легким нетерпением продолжала Бет, объяснив своей будущей подзащитной то, что и так было известно. — Мне нужно знать, как вас зовут. Я не смогу вам помочь, если ничего не буду знать о вас.

Женщина подняла глаза на Бет. Они были какого-то светлого зеленовато-голубого оттенка и абсолютно безжизненные.

— Мне не нужна помощь, — ответила она.

— Но вам ведь понадобится кто-нибудь, кто будет защищать вас, когда вы предстанете перед судом, — настаивала Бет, полагая, что женщина или еще не осознала всей тяжести содеянного, или попросту слишком глупа. — Вы убили двух человек. Вероятно, остаток своих дней вам придется провести в заключении.

Женщина снова подняла голову, и на этот раз в глазах ее сверкнула искра.

— Оно того стоило, — отозвалась она.

Ее голос потряс Бет. Он тоже показался ей знакомым. Она внимательно всматривалась в лицо обвиняемой, перебирая в памяти всех женщин, которых она допрашивала в прошлом или видела в конторе, когда те ждали своих адвокатов. Но, хотя она отчетливо помнила других таких же потрепанных жизнью женщин ее возраста, голос этой не ассоциировался у нее ни с кем.

— Ладно, пусть вам все равно, что вас могут приговорить к пожизненному заключению, но, по крайней мере, вы могли бы поведать мне и полиции, кто вы такая, откуда родом. И почему вы убили двух невинных людей, — ядовито заметила адвокат.

— Они не были невиновными, — парировала женщина. — Они заслуживали смерти.

— Почему? — быстро спросила Бет. — Что они вам сделали?

— Уходите, — женщина решительно отвернулась лицом к стене. — Я больше ничего вам не скажу. Они знали почему, и этого достаточно.

Некоторое время Бет сидела молча, рассматривая женщину и размышляя о том, что ей делать дальше. Она защищала самых разных людей, совершивших самые невероятные преступления. Почти все они заявляли о своей невиновности, даже в тех случаях, когда было совершенно очевидно обратное. Иногда они рассказывали ей слишком много, иногда — недостаточно. К некоторым она испытывала симпатию, несмотря на тяжесть содеянного, некоторые же были ей настолько неприятны, что она почти радовалась, проигрывая их дела. Она считала, что досконально изучила преступников и систему правосудия. Бет уже не раз приходилось сталкиваться с теми, кто открыто признавал свою вину, не испытывая при этом ни раскаяния, ни угрызений совести, но сейчас впервые ее клиент отказывался объясниться, не пытаясь убедить адвоката в правильности того, что было сделано.

Кто-то из офицеров полиции сказал ей, что эта женщина — пьяница. Одутловатое, красное лицо, похоже, подтверждало это. Но, по словам того же офицера, насколько он помнил, ее никогда не задерживали за пребывание в нетрезвом состоянии или за непристойное поведение. Ее ногти были обкусаны до мяса, и Бет показалось, что расческа не касалась ее волос по меньшей мере неделю. Тем не менее, она не выглядела, как бездомная дворняжка, и от нее не пахло улицей или нечистотами. Ну, и потом, был еще пистолет.

Как могла такая женщина обзавестись револьвером?

Пистолет не был женским оружием. И, хотя Бет считала, что в обстоятельствах чрезвычайного порядка почти любая женщина могла воспользоваться им, чтобы защитить своего ребенка или любимого, ей крайне редко встречались особы, способные хладнокровно застрелить из него человека.

Она снова вспомнила о том, что голос женщины показался ей до странности знакомым, но потом решила, что это потому, что он слишком напоминал ей ее собственный: хорошо поставленная, правильная английская речь без обертонов или следов акцента Западного графства. Вероятно, обвиняемая происходила из семьи среднего класса и даже, может статься, увлекалась охотой и стрельбой.

Обычно Бет не прибегала к просьбам и упрашиваниям. Будь это любое другое преступление, она просто встала бы и ушла, сказав, что встретится с клиентом на следующий день в суде. Но сейчас ее мучило любопытство, и она была готова смягчиться и поступиться собственными принципами.

— Скажите хотя бы, как вас зовут, — взмолилась она. — Все равно полиция скоро установит это, но я хочу знать ваше имя, чтобы доверительно обращаться к вам. Пожалуйста!

Женщина упорно не поднимала голову, прошла целая минута, прежде чем она заговорила.

— Ну, хорошо, меня зовут Феллоуз, Сюзанна Феллоуз. Но больше я вам ничего не скажу. Я знаю, вы, вероятно, желаете мне добра, так что лучше отведите меня в суд, и пусть меня осудят. Я сделала то, что сделала. Они могут наказать меня. Больше говорить не о чем.

В поведении женщины явно чувствовалось хорошее воспитание и благородное происхождение, и Бет, к своему удивлению, была тронута этим. Почти все ее клиентки, которых ей довелось защищать с тех пор, как она переехала в Бристоль, происходили из рабочей среды — это были, главным образом, магазинные воровки, проститутки и наркоманки. Она даже не пыталась найти с ними общий язык, и они крайне редко вызывали у нее хотя бы мало-мальскую симпатию, как бы жестоко ни обходилась с ними жизнь. Бет всегда считала, что именно поэтому ей обычно и удавалась защита, ибо она могла рассматривать их дела с холодной отстраненностью и планировать свою стратегию, которая заключалась в том, чтобы выиграть любой ценой. И вот впервые за много лет случилось так, что она не знала, как подступиться к этому делу.

Она встала из-за стола, но задержалась, прежде чем выйти из комнаты, и положила руку женщине на плечо.

— Завтра вы предстанете перед судом, Сюзанна, но только для того, чтобы полиция могла задержать вас еще на двадцать четыре часа для выяснения вашей личности. Потом вас снова отведут в суд. После этого вы останетесь под стражей, что означает пребывание в тюрьме. Вам придется провести там много времени, прежде чем состоится новое судебное заседание. У врача, которого вы застрелили, остались жена и четверо детей, а у сестры из приемного отделения — муж и двое детей. Эти люди имеют право знать, почему вы сделали это. Ну, и потом есть я. Мне тоже нужно это знать, если я буду представлять ваши интересы и стараться добиться для вас справедливого приговора. Поэтому я хочу, чтобы вы подумали обо всем этом сегодня ночью, а завтра мы с вами снова поговорим.

Сюзанна подняла голову — глаза ее по-прежнему оставались холодными и ничего не выражающими. Она просто кивнула, и Бет так и не поняла, означал ли этот кивок согласие или она дала понять, что услышала ее просьбу.