– У нас под охраной два элеватора, полные хлеба, несколько складов кооперации с кожевенными товарами и мануфактурой. В десяти километрах конесовхоз. Антонов рвется к этим богатствам. Он решил создать регулярные части. Прошу подойти к карте.
Познакомив с данными разведки, командующий изложил свой план обороны:
– Рязанскому батальону занять позиции у элеваторов. Коммунистическому отряду Матвеева охранять склады и пакгаузы на станции. Рота двадцатого полка должна немедленно выступить в Ивановский совхоз. Латышским стрелкам Альтова стоять в Дмитриевке в резерве. Бронелетучке Саленкова – курсировать между вокзалом и первым элеватором. Во время боя обстреливать район Петровское. Бронелетучке Мачихина ходить от второго элеватора до Чакино, обстреливать Хитровский участок. Вопросы есть? Предложения?
Командиры взяли «под козырек»:
– Все понятно!
– По местам, товарищи командиры. Не терять ни одной минуты.
Заметив в дверях адъютанта Олесина, Маркин насторожился:
– Что случилось?
– Эскадрон в двести сабель с пиками прибыл из тульской Губчека!
– Задержитесь, товарищи командиры. Познакомимся с туляком. Зови, Олесин, командира.
В купе вошел кавалерист в буденовке, доложил о прибытии.
– Сколько времени эскадрону нужно на отдых? – спросил Маркин.
– Сутки, товарищ командующий.
– Что? Вы с ума сошли! Через полчаса двинетесь в Ивановский конесовхоз. Вечером ожидается бой.
К полуночи подул сильный ветер, взвихривая сырой снег. Сквозь пелену едва слышно донесся одинокий орудийный выстрел.
Маркин быстро очнулся, поднял голову с жесткой подушки, выглянул в вагонное окно. «Неужели в такую метель пойдут?»
Зазвонил телефон. Командир бронелетучки Саленков докладывал о прорыве заставы со стороны Хитровки. Орудийный выстрел послышался у конесовхоза.
Командующий приказал Саленкову вести обстрел и, бросив трубку, выскочил из вагона.
Перед ним, как из-под земли, выросла фигура Паньки.
– Ни черта не видно! – заругался Маркин. – Олесин, скачи в Рязанский батальон. Мой приказ: беречь патроны. Подпускать врага ближе, не палить в метель. Без приказа не отходить, держаться насмерть! В пешем строю бандиты – не вояки. Скачи! – И уже вслед крикнул: – Если нужно, останься там!
Он вспомнил, что жена адъютанта служит медсестрой в Рязанском батальоне.
Маркин вернулся к телефону. Обстановка прояснилась. Антоновцы наступали с двух направлений. С юга, со стороны села Петровское, они обрушились на Ивановский конесовхоз (там действовал Богуславский, только что назначенный оперштабом бандитов командующим армией). С севера, из района Хитровки, на станцию обрушился Токмаков.
Стрельба слышалась все ближе и ближе. Участились орудийные раскаты: это бронелетучка обстреливала южный район.
Сидеть у телефона было теперь бесполезно. Маркин оставил в купе начальника штаба, приказав ему резерв отважных латышских стрелков послать к конесовхозу.
К вагону гнал галопом верховой.
– Кто? – резко спросил Маркин, выхватив револьвер.
– Посыльный с вокзала. Нас окружают.
– А пулемет почему молчит?
– Пулеметчика убило.
– Слазь с коня! – приказал Маркин.