– Куда, люди добрые, путь держите? – спросил он.
– А тебе что? – крикнул на него один из бойцов.
– А то, голубок, что смута идет по земле. Люди друг друга секут и убивают. Не знаю, кто вы, красные ли, зеленые ли, только там, куда вы едете, войску много...
Бойцы переглянулись, Василий подошел к старику, ведя коня в поводу.
– Мы, отец, красные. Не бойся нас, скажи, какие там войска?
Старик помутневшими глазами осмотрел одежду Василия, остановил взгляд на шлеме со звездочкой и доверительно тихо сказал:
– Зеленые гуляют до самых Волчков.
– А в Кривуше? – нетерпеливо спросил Василий.
– В Кривуше коммуну разогнали, говорят.
Бойцы окружили старика, тревожно зашептались.
– Убили кого-нибудь из коммунаров? – с тревогой спросил Василий.
– Этого не знаю. На хуторе мне баяли про коммуну. Доехайте, прознайте сами. Там зеленых нет.
Василий вскочил на коня, поправил снаряжение.
– Спасибо, отец, что сказал. – И взял с места в галоп.
Дорога пошла хуже. Моросил дождь, и потому Василий торопился.
Перед Светлым Озером, на взгорье, резко осадил коня и приказал:
– Отсюда видны все дороги. Трое – ты, ты и ты – останетесь на дозоре. А мы заедем на хутор.
У первого же дома спешился, постучал в окошко.
В дверь выглянула молодая женщина. Увидев военного, она испуганно вскрикнула, перекрестилась. Потом, узнав Василия Ревякина, улыбнулась и подобострастно спросила:
– Ты к Соне, что ли? Она...
– Нет, нет, – перебил ее Василий, – ты про Кривушу чего знаешь? Старик нам по дороге встретился. Говорит, там банда. Правда это?
– Правда. Карась там с Сидором Гривцовым третий день пануют.
– С коммунарами что?
– Говорят, все в Тамбов убежали. Аграфену убили только. Она дома оставалась.
– А еще что слышала?
– Туда наши ходить боятся. Один Макар ездил. Евойная Сонька-то, слыхал, что отмочила?
– Что? – насторожился Василий.
– За Карася замуж вышла! Бандитка стала, красные галифе надела.
– Неужто правда?! – удивился Василий.
– Не веришь – к отцу заехай, он сидит дома. – Она обиженно отвернулась и хлопнула дверью.