– Люси! Вернись немедленно! – вопил Сойер, хлопая руками по воде, как безумная мельница.
– Всего хорошего, засранец, – сказала я себе под нос, подхватила туфли Тейлор и направилась к особняку.
Народу заметно прибыло, и в доме было не протолкнуться. Я всерьез собиралась стащить Тейлор с коленей Моррисона, чтобы отвезти ее домой, а потом перевернуть весь город, но найти Джуда, и в этот момент меня озарила соблазнительная мысль.
Изгибаясь, выкручиваясь и работая локтями, я кое-как пробралась через толпу гостей и взбежала по лестнице на второй этаж. Комната Сойера была в самом конце коридора. Сейчас она оставалась едва ли не единственным пустым помещением во всем доме – Сойер давно уже вставил в дверь замок от любопытных родителей и не в меру озабоченных приятелей, решивших покувыркаться на его кровати, когда он устраивал такие вот тусовки.
Но я была его девушкой, и мне доверили второй ключ – точнее, раскрыли секрет, где он лежит, видимо, в надежде, что однажды я тут запрусь и преподнесу себя в качестве подарка на день рождения. Какая же я все-таки молодчина, что упрямо говорила этому красавчику «нет».
Опустившись на колени, я пошарила под скамьей и достала ключ. Вскочила, вставила его в замок и открыла дверь.
– А я уж думал, что не дождусь, – пробормотал увязавшийся за мной футболист – кажется, кто-то из защитников.
– Мечтай дальше. – Я скользнула за дверь. – До такой степени я никогда в жизни не упьюсь.
Пинком захлопнув дверь, я заперла ее и бросилась в ванную Сойера. Здесь, у него в комнате, под впечатлением от того, как здорово отшила его жалкую задницу, я пыталась и не могла вспомнить, что такого в нем нашла. Должно же быть хоть что-то, раз уж я почти полгода провела вместе с этим парнем. Ничего. Я испытала облегчение – от того, что наконец все кончено, – и сожаление, что не сделала этого раньше.
Сдернув с металлического кольца полотенце, я выдвинула ящик тумбы под раковиной. Рыться в куче средств мужской гигиены не пришлось – нужная вещь лежала на самом верху.
Выбежав из ванной, я подошла к письменному столу, взяла ручку и нацарапала на клейком листочке прощальные слова, лыбясь от уха до уха. Скрутила полотенце валиком, водрузила его в центр кровати, поставила рядом почти пустой флакончик смазки и прикрепила к нему записку. Отступила на шаг, любуясь делом рук своих.
Ох, вот Сойер взбесится, когда протрезвеет настолько, чтобы прочитать и понять написанное! Хотела бы я видеть его лицо в этот момент.
Уже собираясь уходить – навсегда, как я надеялась, – я услышала, как открылась и сразу же закрылась дверь. Сойер, мокрый как мышь, стоял и ухмылялся, глядя на меня, как кот, в чью западню наконец-то попалась добыча.
– Скучала по мне? – спросил он, запирая дверь на ключ.
Я никогда не видела его таким. Вообще-то, если забыть, что Сойер – озабоченный ублюдок, он никогда не делал ничего, что могло бы меня испугать или выбить из равновесия. Сейчас он излучал угрозу. Сойер Даймонд был пьян, и он был опасен.
– Что это у нас тут? – спросил он, подходя к кровати. – Подарок?
Я не ответила – все мои инстинкты вопили, орали, требовали, чтобы я улепетывала из комнаты. Потихоньку, по шажочку, боком я стала продвигаться к двери.
Сойер отлепил записку от флакона и сощурился.
– «Разряди себя сам и получи удовольствие», – прочитал он, и ухмылка медленно искривила его рот. Бросив листочек обратно на кровать, он дернул головой в мою сторону, и я замерла. – О да, детка, я так и сделаю.
Его лицо было куда страшнее, чем слова, и я мгновенно передумала двигаться медленно и рванулась к двери. Недостаточно быстро.
– Куда собралась? – Сойер схватил меня сзади в охапку. Для пьяного он что-то слишком сильный. Наверное, протрезвел во время купания в озере. – Ты же только что пришла.
– Отпусти меня, Сойер. – Я подпустила в голос угрозу, отчаянно пытаясь высвободить руки, плотно прижатые к бокам.
– А то что? – издевательски отозвался он, подтаскивая меня обратно к кровати. – Пойдешь плакаться своей мамашке, которой на все плевать? Или, может, отцу, который ничего не заметит, даже если весь ваш дом сгорит на фиг? Или друзьям – которые были моими друзьями задолго до того, как стали твоими? – Он бросил меня на матрас, навис сверху. – Будь хорошей маленькой сучкой и веди себя прилично. А не то заставлю.
Сойер перевел многозначительный взгляд на тумбочку, где, я знала, у него хранится пистолет. Очевидно, пистолет был нужен не только на случай непрошеных гостей – любителей поживиться чужими вещичками. Например, им можно угрожать девушке, чтобы она сделала все, что он захочет.
– Господи, Сойер. Кто ты такой, черт тебя побери? – Я схватила флакончик, так и валявшийся на матрасе, и запустила им в Сойера. – Неужто ты правда всех одурачил?
– Не совсем. – Он отлип от меня, стащил через голову мокрую рубашку и закинул ее в угол. – Холли с Джудом все знают обо мне, но ты посмотри, куда их привели эти знания. И на твоем месте, детка, я бы не стал шляться по улицам, рыдать и рассказывать всем, какое я на самом деле чудовище. – Сойер ухмыльнулся, его глаза расширились от возбуждения. – Потому что, сладкая моя, поверят мне, а не тебе.
Я приподнялась и отползла на край кровати, прикидывая свои шансы на спасение. Учитывая, что Сойер был между мной и дверью, они близились к нулю.
– Блестящий план – изнасиловать девушку, с которой полгода мило встречался, когда в доме две сотни гостей. – Я попыталась воззвать к здравому смыслу.
– Нет, мой блестящий план – по взаимному согласию заняться сексом со своей девушкой, которая осенью уезжает и хочет провести со мной последний романтический вечер, прежде чем наши пути разойдутся. – Он вытянул ремень из брюк и кинул его к рубашке.
Твою ж мать. Этот ублюдок все продумал. И я понимала, что, даже дойди дело до суда, встанут на его сторону, не на мою. Бежать!