КИРИЛА КОЖЕМЯКА
Жил-был в Киеве князь. Недалеко от Киева находился Змей. Ля Каждый год князь посылал ему дань: отдавали молодого парня либо девушку. Дошла очередь и до дочери князя. Делать нечего: раз отдавали другие, нужно и ему отдавать дань Змею.
Послал князь Змею свою дочку. А дочь была такая красивая, что другой такой и не сыскать. Полюбил ее Змей. Вот она к нему подольстилась и спрашивает однажды:
— Есть ли на свете такой человек, который одолел бы тебя?
— Есть,— говорит,— такой человек в Киеве. Живет он над Днепром: как затопит печь, то дым под небесами стелется, а как выйдет на Днепр мочить кожи, так не одну несет, а сразу двенадцать. А как намокнут они в Днепре, да и я еще уцеплюсь за них, а он и не чувствует тяжести, возьмет и меня с кожами на берег стащит. Только этого человека мне и страшно.
Запали эти слова княжне в душу, и думает она, как ей письмо домой послать да на волю к отцу выбраться. А при ней не было ни души, только один голубок, вырастила она его на счастье. Написала княжна отцу: «У вас, говорит, батюшка, есть в Киеве человек по имени Кирила, а по прозвищу Кожемяка. Попросите вы его через старых людей, не захочет ли он со Змеем побороться, не захочет ли меня, бедную, из неволи выручить? Попросите его, батюшка, и речами и подарками, не обиделся бы он за какое-нибудь грубое слово. Я за вас и за него век буду богу молиться». Написала так, привязала записку под крыло голубю и выпустила его в окошко. Взвился голубок под синее небо и прилетел домой, на подворье князя. Увидели дети князя голубя и говорят:
— Батюшка, это ведь голубок от сестры прилетел.
Князь сначала обрадовался, а потом подумал, да и опечалился.
— Видно, погубил уже проклятый Змей мою дочку.
Поймали голубя, смотрят, а под крылом письмо. Князь — за
письмо, читает и себе не верит, что дочь жива. Тотчас позвал бояр, посоветовался с ними и посла л к Кириле Кожемяке самых старых людей.
Приходят они к его хатке, открыли потихоньку двери и испугались. Видят: сидит сам Кожемяка и мнет руками двенадцать кож. Вот один из посланцев кашлянул. Вздрогнул Кожемяка и все двенадцать кож разорвал. Поклонились они ему и говорят:
— Князь с просьбой прислал нас к тебе.
А он и не слушает: из-за них двенадцать кож порвал. Просили они, просили, да и пошли, опустив головы. Тогда князь послал малых детей. Те так стали плакать, что и сам Кожемяка не вытерпел, заплакал и говорит:
— Ну, для вас я сделаю.
Пошел к князю, взял двенадцать бочек смолы и двенадцать возов конопли, обмотался коноплей, осмолился смолой, взял булаву пудов на десять и пошел биться со Змеем. Бились, бились Кожемяка со Змеем, и победил Кожемяка окаянного. Убил он Змея, освободил княжну и отдал князю. Не знал князь, как его благодарить, чем его и наградить.
Так вот с тех-то пор и стало называться то урочище, где жил Кирила, Кожемяками.
БРАТЬЯ ГАДИМОВИЧИ
В некотором царстве, не в нашем государстве, на ровном месте, как на бороне, жил-был царь Гадим.
Было у него три сына: первый сын Иван Гадимович, другой — Алексей Гадимович, третий сын Ставер Гадимович Сам-Малолетен-Пьяница. Гуляли царевичи в саду. Вздумалось их отцу свое царство проведать. Выходит он на парадное крыльцо и кричит громким голосом:
— Иван Гадимович!
Иван Гадимович к палатушкам прибегает, шапочку снимает:
— Что, государь-батюшка, прикажете?
— Сын мой милый, сын мой любимый, как бы наше царство проведать?
— Это можно!
Входит Иван Гадимович в палаты, надевает царские одежды и берет острое копье. Идет он в стойла-конюшни выбирать себе коня. Выбрав коня Лататая, Иван Гадимович со двора съезжает, отцу с матерью честь отдает. Поехал он за горы крутые, за реки большие. А за горами крутыми, за реками большими трава шелковая, роса жемчужная; стоят там кровати тесовые, перины пуховые, одеяла шелковые. Пустил он коня Лататая на траву, а сам лег на кровать и уснул. И увидел он сон дикий, сон страшный: наезжает на него Чудо-Юдо Беззаконный. Проснулся Иван Гадимович и испугался. Оседлал он своего коня Лататая, приехал домой. Коня поставил в конюшню, копье и одежду царскую в палаты отнес, а сам пошел к отцу с поклоном.
— Батюшка, Гадим Цимбалдович! И полпути не проехал, занемог: бросило меня в пот, по коже мороз пошел.
— Ну, сын мой, Иван Гадимович, я тебе прощаю. Ты еще нигде не бывал и людей не видал.
Выходит царь Гадим на парадное крыльцо и кричит громким голосом:
— Алексей Гадимович!