– Ничего ты не рассказала – просто перечислила, чем вы занимались. Видимо, тебя так поразило величие и пышность, гонг к ужину и все такое, что ты ничего интересного и не заметила. Как он выглядит?
Луиза призадумалась.
– Забавно… Если бы я описала его внешность, ты бы решила, что он скучный, но это совсем не так – он страшно обаятельный!
– Продолжай.
– Ну… Волосы русые, не особенно густые. Думаю, рано облысеет. Конечно, он уже и так немолод – тридцать два года как-никак. Глаза бледно-голубые, скорее даже сероватые, но взгляд очень прямой и жесткий. Довольно крупный лоб…
Тут Луиза примолкла: у Майкла намечался второй подбородок, и ей почему-то не хотелось об этом упоминать.
– Нос маленький, – добавила она.
– Прямо вижу как живого, – фыркнула Стелла.
– Очень приятный голос; пожалуй, это в нем самая выдающаяся черта.
Воцарилось молчание.
– Думаешь, я слишком зацикливаюсь на внешности? – спросила Луиза, заняв оборонительную позицию.
– Нет. Каждый человек должен обращать внимание на то, что перед ним; главное – как он это воспринимает. Расскажи мне о его родителях.
Тут Луиза оживилась и в красках живописала первое впечатление о хрупкой леди на софе, которое впоследствии развенчивалось с каждым днем.
– Очень властная особа. Придумывает и сама делает украшения и много всего другого. Раньше лепила горшки, тарелки, но из-за больного сердца пришлось бросить. На Майкла она надышаться не может. Мне кажется, для нее он – свет в окошке.
– А муж?
– С ним она мила и приветлива, он ее явно боготворит. Впрочем, он почти все время работал у себя в кабинете, я видела его лишь за столом. Ко мне ужасно добр. Знаешь, бывают такие люди: выяснят, чем ты интересуешься, и стараются поддерживать разговор на эту тему. И еще он знает все на свете. И так не только со мной: когда к ужину приехали гости, он взял на себя заботу о двух девушках, которые ужасно заробели в обществе Ци.
– Кого?
– Так все зовут леди Циннию. А вот молодые люди ее просто обожали, вечно толпились вокруг.
– Похоже, она не любит женщин, – заметила Стелла.
– Да, пожалуй.
– В таком случае берегись.
– Она пригласила меня снова.
– Ради Майкла, наверное. Это вовсе не значит, что ей нравишься ты сама.
– Может, ты и права…
Это прозвучало столь безутешно, что Стелла засмеялась и обняла Луизу за плечи.
– Не грусти! Все это ерунда, ведь самое главное – стать знаменитой актрисой, не правда ли?
– Ох, перестань! Мне даже этого не позволят! Заставят выполнять какую-нибудь скучную работу, а там уже поздно будет! Мне кажется, всю свою жизнь я топчусь на месте – и вот, когда на горизонте забрезжил шанс, проклятая война все испортила!
– Многим не дано заниматься любимым делом во время войны.
– Неправда! Вот мой отец, к примеру, с большим удовольствием налаживает оборону аэродрома. Ему совсем неохота возвращаться домой и разбираться с лесопилкой. И потом, я уверена, многим нравится воевать. Я знаю, ты считаешь меня эгоисткой… Я только хочу сказать, что большинство ничем не лучше – просто у них совпали интересы, вот и все.
Чем дальше она рассуждала, тем хуже ей становилось. Вот сейчас Стелла скажет, что тысячи людей, оставшиеся без крова, вряд ли с ней согласятся, поэтому Луиза быстро добавила: