История политических и правовых учений: читать начало книги онлайн

Первоначально произвол одного не был согласован с произволом других. Чтобы избежать этого состояния, люди вступают в общественный договор. При этом они вступают в него в качестве эмпирических, но моральных существ. Правда, замечает Кант, человек не может в полной мере достичь категорического императива. Поэтому и возникает необходимость в праве как внешней узде, способной охранять личность от посягательства других. Отсюда и вытекает понимание Кантом всеобщего правового закона: «...поступай внешне так, чтобы свободное проявление твоего произвола было совместимо со свободой каждого, сообразно с всеобщим законом» (IV. Ч. 2. С. 140). Поэтому право можно также определить как выражение двухстороннего произвола. Следует иметь в виду, что сам общественный договор для Канта не историческая реальность, но логическая конструкция причин возникновения права и государства.

В работе «О поговорке “Может, это и верно в теории, но не годится для практики”» Кант пишет, что юридическое равенство людей есть следствие их естественного равенства. Положительное же право Кант именует публичным, поскольку его существование зависит от государственной власти, но должно вытекать из положений права естественного, природного.

Кроме того, Кант различает право в широком смысле и право в узком смысле. Право в первом значении имеет место тогда, когда обязанность и принуждение основаны на справедливости или крайней необходимости, во втором — когда они основаны на законе в общественном, государственном смысле.

Из первоначального права на свободу вытекает и прирожденное равенство, а следовательно, независимость каждого и его способность быть собственным господином, а равно правомочие совершать действия по отношению к другим. Кант называет эту способность свойством безупречности. Ему противостоит неправо, т. е. то, что препятствует человеку осуществлять его свободу.

Правое и неправое находятся в связи по закону противоречия. Весьма характерно, что Кант рассматривает сущность права через обязанности. При этом он различает три основные группы обязанностей: 1) будь человеком, действующим по праву; 2) не поступай с кем-либо не по праву; 3) каждому сохрани свое.

Учение о правовых обязанностях означало, по Канту, рассмотрение права с точки зрения «сверхчувственной способности к свободе» (IV. Ч. 2. С. 149). Этим подтверждается связь права и нравственности. Поэтому и анализ естественного права Кант начинает с частного права. Оно регулирует отношения между людьми, способными действовать свободно. Их основу составляет «Мое» и «Твое», иными словами, право собственности. Кант считает, что это право является социальным институтом. Где нет общества, нет и права собственности. Он ставит право собственности в зависимость от воли общества. Сам Кант еще не употребляет термин «правовое государство». Это сделает позже (1814 г.) К. фон Велькер. Однако предложенное Кантом определение в дальнейшем легло в основу этой теории.

Учение о государстве. Публичное право отличается от частного тем, что оно нуждается во внешнем оформлении (законодательстве). Переход от частного права к публичному определяется требованиями категорического императива практического разума: «...ты должен при отношениях неизбежного существования со всеми другими людьми перейти от этого (естественного. — Ю. Б.) состояния в состояние правовое, т. е. состояние распределяющей справедливости» (IV. Ч. 2. С. 240). Публичное право — это система законов, изданных для народа.

Для учения Канта характерно определение государства именно через право: «Государство (civitas) — это объединение множества людей, подчиненных правовым законам» (IV. Ч. 2. С. 233). Именно подчинение государства праву отличает его, по мнению философа, от других общностей людей. Государство есть единое, органическое целое: «Каждое звено в таком целом должно, конечно, быть определено идеей целого...» (IV. Ч. 2. С. 400).

Кант отмечает, что в каждом государстве должно существовать три власти, которые составляют единую волю, лишь выступающую в трех лицах: верховная власть в лице законодателя, осуществляющая суверенитет; власть исполнительная, «правящая согласно закону»; власть судебная.

Три власти дополняют друг друга «для совершенства». Ни одна из них не может принять на себя функции другой. Путем объединения всех трех властей «они каждому подданному предоставляют его права» (IV. Ч. 2. С. 237). Законодательная власть должна принадлежать объединенной воле народа и не может быть передана правителю. Ее осуществляют объединенные для законодательства члены общества, т. е. граждане. Признание за каждым человеком неотъемлемых прав, естественно, приводило Канта к мысли о неправомерности стольких привилегий. Но при этом лица, не владеющие собственностью, не являлись для него в полной мере самостоятельными и поэтому не могли и не должны были участвовать в выражении всеобщей воли. Отсюда и признание им справедливости деления публичного права на активное и пассивное. Вместе с тем следует отметить, что глава государства, по Канту, — это сам народ.

Что касается исполнительной власти, то она является поверенным в делах государства. Поэтому и правитель есть не что иное, как поверенный государства. Кант резко критикует деспотизм и так называвмое отеческое правление, при котором монарх вмешивается в личную жизнь граждан. Абсолютной монархии Кант противопоставляет правительство патриотическое, при котором само государство обращается со своими гражданами как с членами единой семьи.

В связи с вопросом о патриотическом правлении возникает необходимость определить отношение Канта к монархии и республике. Именно в республике имеет место наиболее полное разделение властей. И Кант приходит к довольно парадоксальному выводу о том, что возможно монархическое и одновременно республиканское правление. При этом достигается высшая степень согласованности государственного устройства. Но глава государства должен быть при этом ограничен в своих правах законом. Должны быть разработаны юридические нормы взаимодействия государства (монарха) и граждан. В частности, Кант высказывается за ограничение исполнительной власти в вопросах налогообложения.

Однако возникает проблема соотношения монархии и республики. С одной стороны, он заявляет себя сторонником республики, с другой — в силу двойственной природы человека как явления и сущности (вещи в себе) Кант признает недостижимость республиканского правления и полагает, что возможен «способ привлечения, сообразный с духом представительной системы, как это выразил, по крайней мере, Фридрих II, сказав, что он только высший слуга государства» (IV. Ч. 2. С. 270). Такой вывод Кант подтверждал и тем, что, по его мнению, наилучшей формой правления является та, в которой правит один. Иными словами, республика есть постулат практического разума, который никогда не осуществляется, но достижение которого всегда должно быть целью и предметом общественных помыслов.

Возникает другая важная проблема: отношение Канта к революции.

Немецкий философ пишет о народе в двух значениях: как о субъекте власти, так и о ее объекте. Во втором значении государство имеет в отношении подданных одни только права. Поэтому даже если властитель действует вопреки закону, подданные могут лишь жаловаться. Однако под правителем Кант имел в виду не отдельные лица, но суверенный народ. Другое дело, что по отношению к правителю народ «ни в коем случае не может оказывать сопротивление» (IV. Ч. 2. С. 241). Отсюда вытекает негативное отношение Канта к революции. Но оно не абсолютно, так как права подданных и властителей взаимно связаны и их нарушение одной стороной освобождает другую от обязанности их соблюдать. Поэтому Кант допускает «негативное» сопротивление — неповиновение власти в рамках закона. Неповиновение есть чистая форма борьбы за право, в отличие от революционных действий. Такого типа действия должны, по мысли Канта, привести к моральной изоляции деспотического правления. И тогда правитель вынужден смириться с возможностью бунта. Так, революция есть неправое действие. Если права народа попраны, то низложение тирана будет справедливым. В этом нет сомнений (V. С. 303). Кант, конечно, прав, когда видит в революции неправовой акт, но открыто признать его закономерность он не решается. Он одобряет революционные изменения, если они приближают общество к осуществлению категорического императива. Таковы основные идеи Канта о революции в государстве.

Ученый касается и других вопросов, связанных с отдельными отраслями права. При этом наиболее интересны его взгляды на суд и уголовное право. Кант — горячий сторонник суда присяжных, который только и вправе решать вопросы о виновности обвиняемого. Но меры наказания должны определяться профессиональными судьями. Он пишет: «...только народ может творить суд» (IV. Ч. 2. С. 239).

Кант определяет преступление как нарушение публичных законов. Оно является посягательством на свободу человека и человечество в целом. Так как каждая личность обладает свободой воли и действия ее должны определяться требованиями категорического императива, всякое преступление неотвратимо влечет за собой наказание. Наказание — право возмездия со стороны государства. Его применение есть осуществление справедливости.

Кант отрицает утилитарный характер наказания. Целесообразность в данном случае не может иметь места. Это противоречит сущности категорического императива. Неверным считает Кант и утверждение, что наказание есть средство исправления; не есть оно и средство устрашения. Смысл наказания — в возмездии. В связи с этим он объявляет себя сторонником принципа талиона. Этот принцип связан у него с идеей неотвратимости наказания. Сосредоточивая свое внимание на объективной стороне преступления, Кант все же не избегает рассмотрения и его субъективной стороны. Это касается в первую очередь вопроса о вменяемости. Ее решение зависит от требований категорического императива, от моральности личности, ибо наказание не только правовой, но и моральный акт. Оно основано на способности человека нести ответственность. Кант считает даже, что наказание защищает прирожденные права личности преступника, отдает должное достоинству его личности.

Идея вечного мира. Стремление человечества запретить войны восходит к глубокой древности (Аристофан). Идея вечного мира пользовалась довольно широкой популярностью в Средние века, но особенно большое внимание философов и политиков она приобрела с начала XVIII в. Не чужд ей оказался и Кант, посвятивший этой проблеме специальное сочинение — трактат «К вечному миру» (1795). Оно составило центральную часть его учения о международном праве, которое он рассматривал как часть права естественного. Кант так формулирует предмет международного права: «Право государств в отношении друг к другу, которое не совсем правильно называется международным правом, должно было бы скорее называться межгосударственным... это то право... когда одно государство, рассматриваемое как моральное лицо по отношению к другому государству, в состоянии естественной свободы, а следовательно, в состоянии постоянной войны, делает своей задачей установить отчасти права на войну, отчасти... право после войны» (IV. Ч. 2. С. 209—270). От естественного права оно отличается наличием формальных договорных обязательств.

Кант определяет три основных вопроса межгосударственных отношений: 1) виды войны; 2) основания ведения войны; 3) режим во время войны.

Интересно, что по Канту войны до настоящего времени (т. е. XVIII в.) являлись движущей силой общественного прогресса, так как они есть внешнее выражение антагонизма. Однако с прогрессом общества войны должны прекратиться.

В целях ограничения негативных последствий войны Кант предлагает созвать постоянный конгресс из представителей всех государств, который мог бы выполнять третейские и примиренческие функции.

Особенно четко прогрессивность взглядов философа проявилась в его утверждении, что правитель не вправе единолично объявлять войну. Для этого нужно получить согласие подданных. Он пишет: «...не только согласие на ведение войны вообще, но и на каждое отдельное объявление войны» (IV. Ч. 2. С. 272). Стремясь ограничить сферу действия войн, Кант выступает против любых форм интервенции, отстаивая принцип невмешательства, который в XVIII в. еще только зарождается.

Но центральной проблемой международного права Кант считал идею вечного мира. Эта идея вытекает у Канта как из его учения о категорическом императиве, так и из идеи антагонизма как движущей силы общественного развития. Вообще ход его рассуждений может быть сформулирован следующим образом.

Априорный характер категорического императива определяет стремление людей к нравственному совершенству, это внутренняя идея, потребность разума (III. С. 66). Но в силу двойственности человека реальной движущей силой истории в целом, международных отношений и международного права в частности являются антагонизм, себялюбие и достижение частного интереса (VI. С. 287—288). Получается, что движение по пути к нравственному идеалу осуществляется за счет постоянного и систематического от него отклонения и даже прямого отказа. Здесь субъективное вступает в противоречие с объективным, необходимое — через случайное. В этом противоречивом процессе и создаются предпосылки для того, чтобы с ростом культуры, с прогрессом общества люди все сильнее чувствовали зло, эгоистически причиняемое друг другу (VI. С. 584). Вечный мир в конечном счете возможен. У Канта речь идет о формальной, правовой стороне дела, об искоренении войн.

Этой главной идее в области международно-правовых отношений и международного права Кант и посвятил свой трактат, который пользовался большим успехом у современников. Достаточно напомнить, что при жизни автора он издавался двенадцать раз.

В предварительных статьях трактата рассматривается необходимость устранения объективных причин войны, а именно: приемов тайной дипломатии; приобретения территорий по наследованию, в обмен, на основании договора или купли-продажи; постоянных армий; возможности вмешательства во внутренние дела другого государства. Характерно, что уже в этих предварительных статьях Кант решительно выступает против институтов феодального международного права, развивая основные идеи буржуазно-демократического понимания сути международных отношений. Особенно типичны в этом плане статьи 2, 4 и 5. Автор решительно заявляет, что «государство... не есть имущество. Государство — это сообщество людей, повелевать и распоряжаться которыми не должен никто, кроме его самого» (VI. С. 260). Поэтому продажа, обмен или передача государственной территории без прямого и явно выраженного согласия народа противоречит идее первоначального договора. Хотя Кант и не упоминает здесь о плебисците, он теоретически обосновывает его.

Статья 4 предполагает запрещение использования государственного долга в качестве основания для интервенции и в этом во многом опережает свое время, предвосхищая доктрину Кальво (1868 г.). Статья 5 носит еще более широкий характер. Она гласит: ни одно государство не должно насильственно вмешиваться в политическое устройство и правление других государств. Последняя из предварительных статей (6-я) запрещает «прибегать к таким враждебным действиям, которые сделали бы невозможным взаимное доверие в будущем состоянии мира» (VI. С. 263). Для понимания позиции Канта наиболее существенной является, однако, не сама эта статья, а комментарий к ней. Признавая, что война есть печальное, но вынужденное в естественном состоянии средство, Кант подчеркивает недопустимость карательных войн.

Содержание окончательных статей договора о вечном мире таково: так как естественным состояние между людьми является война, то вечный мир не может наступить сам по себе, автоматически. Его нужно добиваться сознательно. При этом Кант достаточно реалистичен. Он основывает свой вывод на изучении прошлого и современности, веруя вместе с тем в доброе начало человечества.

Кант ярко и глубоко выразил одну из глобальных идей, волнующих человечество, — идею устранения войн усилиями самих людей, каждого человека. В этом отношении наиболее характерна статья 1, которая гласит: «Гражданское устройство в каждом государстве должно быть республиканским» (VI. С. 267). Конечно, при этом следует учитывать своеобразие в понимании Кантом республики, но важно и другое: философ обращает внимание на тесную связь внешней и внутренней политики, на отношение государства к войне в зависимости от его внутреннего строя.