— Наш малыш, — прошептал он, водя пальцем по картинке.
Дыхание перехватило, а сердце грохотало в груди. Бесчисленное количество раз, мысленно я показывала ему эту фотографию в тот день. Возможно, это изменило бы ситуацию. Но сейчас это не имело значения. Пора отпустить то, что ушло.
— О Боже, что я наделал? — он посмотрел на меня. — Мне очень жаль.
Я покачала головой.
— Ты ничего не сделал. Это не должно было случиться, — слова с трудом пробивались через мои уста, но в то же время, слыша сама себя, я почти исцелялась.
Закрыв глаза, Стид сломался, его ноги подкосились, и он упал на пол.
— Наш ребенок. Пакстон, наш ребенок.
Я закрыла рот ладонью, пытаясь сдержать свои собственные рыдания. Стид стоял на коленях, наклонив голову, от рыданий его тело содрогалось.
— Наш ребенок. Пакстон, наш ребенок. Прости, что меня там не было. Меня там не было.
Мое сердце замерло. Стид оплакивал потерю ребенка. Я не знала, как он отреагирует, когда покажу ему фотографию. Я просто хотела, чтобы он увидел нашего ребенка, почувствовал к нему ту же любовь, что и я. Только так я могла двигаться дальше — делясь этим с ним. Я не думала, что он развалится, точно так же как и я.
Я опустилась перед ним. Он поднял голову, и я вздрогнула, увидев вину и боль в его глазах.
— Мне очень жаль. Я не хотела причинять тебе боль.
— Тебе не за что извиняться. Это я бросил тебя. Я, оставил тебя, и никогда не прощу себя. Никогда.
Мы стояли на коленях друг перед другом, уязвимы и открыты. Наши сердца кровоточили. Он видел мою боль, я увидела его боль. Вина охватила меня. Было ли эгоистично с моей стороны показывать ему это? Было ли правильно, показывать изображение ребенка, которого мы потеряли?
— Я не хотела причинить тебе боль. Я хотела, чтобы ты знал.
Он резко посмотрел мне в лицо. И этот взгляд был как выстрел.
— Мне жаль, что меня там не было. Прости, что ты прошла через это в одиночку, — он закрыл глаза и успокоил дыхание, прежде чем сосредоточиться на мне. — Пожалуйста... пожалуйста, скажи мне, что простила меня. Пакстон, я лучше умру, чем буду знать, что ты меня не простила.
Его слова, будто обернулись вокруг моего разбитого сердца, исцеляя рану, что он оставил. Столько дней я провела в одиночестве, оплакивая свою жизнь, которая закончилась с потерей ребенка. Но теперь, глядя в глаза единственному мужчине, которого я любила, я поняла, что оплакивала потерю Стида больше.
— Когда ты уехал и не вернулся, — мой голос дрожал, и мне требовалось время, чтобы успокоиться и продолжить, — я не понимала, но это была и моя вина. Я сама оттолкнула тебя, но когда поняла, что ты не вернешься, просто умерла, зная, что потеряла тебя.
Его глаза расширились в ужасе, понимая, что большая часть моей боли была от его потери.
— Клянусь Богом, я больше никогда тебя не оставлю. Пожалуйста, скажи мне, что ты простишь меня, и я исправлю это.
Легкость появилась в груди. То, чего я не чувствовала более десяти лет, снова укоренялось в душе.
Мир.
Я знала, что хочу Стида в своей жизни. Я также знала, что надо торопиться.
— Я прощаю тебя, но мне страшно, Стид. Не думаю, что смогу пережить, если ты еще раз разобьешь мне сердце.
Его глаза что-то искали в моих, я видела его боль, но там было что-то еще. Что-то темное, что гложет его душу.
Его ладони обхватили мое лицо.
— Я люблю тебя, Пакстон. Скажи, что сделать, чтобы вернуть твою любовь.
В груди все сжалось.
— О, Стид. Ты никогда не терял мою любовь. Никогда.