— Да, лучше. И мой ответ: нет. Она хочет двигаться медленно.
Тревор согнулся пополам от смеха, и Корд присоединился к нему.
— Придурки, — пробормотал я, и вернулся к установке забора.
Корд хлопнул меня по спине.
— Боже, держу пари, что твои шары до сих пор синие!
Я простонал.
— Ты даже не представляешь насколько. Мне пришлось рано вставать, чтобы вернуться до пробуждения Хлои. А потом была прогулка позора — мама улыбаясь встречала меня у дверей. Она знала, что я с Пакстон. Я отправил ей смс что останусь там ночевать, и чтобы мама посидела с Хлоей.
— Черт, — сказал Тревор. — Не знаю, что хуже, что мама думает, что ты трахнул, или то, что ты не трахнул Пакстон.
— Поверь мне, и то и то, плохо, — сказал я.
Корд поднял рулон с проволокой и начал раскатывать.
— Как ты думаешь, как Хлоя будет относиться к тому, что ты с кем-то встречаешься?
Сердце сжалось. Воспоминания о прошлой ночи и о фотографии УЗИ моего первого ребенка, ударили меня очередной, наверное, десятый раз. Я развалился перед Пакстон, и думаю, это частично стало ее исцелением.
— Она уже любит Пакстон, и наша болтливая сестра уже сообщила Хлое, что Пакстон и я любим друг друга. Не думаю, что это будет тяжело для нее. По крайней мере, я надеюсь.
Тревор отвлекся от работы и вытер лоб. Был октябрь, но по-прежнему жарко как в аду. Он вздохнул, подошел к переносному холодильнику и достал три банки пива.
— Вот почему я никогда не остановлюсь на одной женщине. Слишком много драмы.
Я рассмеялся.
— Ну, с Пакстон и мной немного другое. У нас есть история, и у меня есть дочь.
Тревор допил пиво.
— Еще, женщины приносят проблемы.
— А еще трахают твой мозг, — добавил Корд.
Я прислонился к грузовику и посмотрел на братьев.
— Серьезно, никто из вас не встречал женщину, ради которой пошли бы на большее?
Они оба пожали плечами, посмотрели друг на друга, затем на меня, и одновременно произнесли:
— Нет!
Вообще-то, мне было жаль братьев. Черт. Их явно собьют в полете. И это случится, нравится им это или нет.
Тревор сказал, как будто прочитал мои мысли.
— Поверь мне, когда я говорю, что у меня никогда не появиться женщина, которая заставит меня успокоиться только на своей киске. Ни за что.
— Я согласен с Тревором, — добавил Корд. — Мысль о том, что я не смогу трахать кого, где и когда захочу, — он содрогнулся. — Боже, одна эта мысль причиняет боль моему члену.
Смеясь, я добил свое пиво и бросил банку в кузов грузовика Тревора.
Подойдя к братьям, я хлопнул каждого по руке.