Стид взял ее руки.
— Я буду скучать по тебе, тыковка. Обещаю, что со мной все будет в порядке.
Я замерла. Это было имя, которым он назвал меня много лет назад.
Он поцеловал каждую ее ручку.
— Спой, папочка.
Лицо Стида побледнело.
— Хм, мы делали это в машине, Хлоя.
Ее маленькие губы надулись, и я была уверена, что она вот-вот расплачется снова.
Обратившись к Стиду, я сказала:
— Сегодня такой особенный день, а твоя песня дважды сделает его особенным.
Хлоя кивнула. Мы ждали, когда взгляд Стида метнулся от меня к Хлое. Было очевидно, что он нервничал.
— Я не думаю, что это хорошая идея, — пробормотал он.
— Папочка, пожалуйста! — умоляла Хлоя.
Он сглотнул, а затем мягко начал петь.
— Ты и я.
Я молилась, чтобы он не заметил как часто и резко я начала дышать.
Затем и Хлоя запела.
— Я и ты.
— Никто не должен рассказать мне, — пел Стид.
— Ибо ты всегда будешь моей истиной.
Глаза Стида поймали меня, когда он исполнил последнюю строчку.
— Да-а, ты всегда будешь моей истиной... истинной... любовью.
Он пел так тихо, я едва слышала слова.
Глаза мои наполнились слезами, когда Стид смотрел на меня.
— Я люблю тебя папочка.
Не отрывая взгляда от меня, Стид прошептал:
— Я люблю тебя.
Посмотрев на Хлою, он прочистил горло и сказал:
— Я тоже тебя люблю. Хорошего дня, тыковка.
Когда встала, я чуть не потеряла равновесие, и Стид взял меня за руку, чтобы удержать. Я почувствовала, как меня тряхнуло, как от удара током. Посмотрев на него, я поняла, что он почувствовал то же самое.