Вспомнить всё: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тогда «возмущение поля реальности» ведет к возмущению физической, субстанциональной реальности (множественных объектов во времени и пространстве, управляемых причинностью) исходящему из абстрактной структуры, которая одновременно основание реальности и посредник творения. Нет ничего за пределами этой абстрактной гиперструктуры, познаваемой мета-абстракцией Но-эзиса. Нет никаких оснований для утверждения более высокого и реального онтологического уровня, поскольку несубстанциональная абстрактная структура порождает сама себя и вызывает собственные изменения изнутри, нет ничего, что объемлет ее снаружи. Однако это не совсем пантеизм или гилозоизм; есть тонкое различие между физической реальностью (множественными объектами во времени и пространстве, управляемыми причинностью) и абстрактной структурой — только последняя порождает сама себя, так что это не гилозоизм; не утверждается существование никакого божества, так что это и не пантеизм. Это (опять-таки) что-то вроде космоса Пифагора, если это вообще что-то известное нам. От платоновской теории Форм (как подлинной реальности) это отличается тем, что вместо утверждения свободного соединения (Форм) утверждается единая абстрактная структура; это kosmos noetos или Логос, но это не Логос как посредник между Богом и творением, поскольку не утверждается никакого Бога. Возможно, это напоминает логос стоиков, который был имманентен творению; но их логос был субстанционален, так сказать, материален; так что это опять-таки не он. Это вроде пифагорейского математического Логоса, связанного с пределом, рацио и пропорциями (например, прямоугольник 8x13, Золотой Прямоугольник). Это Пифагор, а не Платон.

(12 сентября 1981)

«Посредник творения есть его структура». Эту структуру не следует смешивать с множественностью физических объектов в пространстве и времени, управляемой причинностью; это две совершенно разные вещи. (Структура несубстанциональна, абстрактна, едина и порождает собственные изменения; она не физична и не может быть воспринята человеческими чувствами; она познается интеллигибельно, посредством того, что Платон назвал ноэзисом, что требует определенной высокоуровневой мета-абстракции). С другой стороны, ее не следует смешивать и с Богом. Она никоим образом не предполагает существование Бога, в ней ли самой или же вне ее как ее создателя. Она не посредник между Богом и физическим творением. Она напоминает и космос Пифагора, и Недвижимый Перводвигатель Аристотеля. Может ли она быть тем, что Спиноза называл «разумом атрибутов», который параллелен res extensae [расширенным формам], который мы знаем как физическую вселенную, они являются равными атрибутами единой субстанции (и отождествленной Спинозой с Богом)? Нет; поскольку для Спинозы они являются целиком параллельными атрибутами; ни действующими друг на друга, ни являющимися первопричиной друг друга. Я, с другой стороны, утверждаю онтологический примат за несубстанциональной абстрактной структурой и, более того, считаю, что она полностью контролирует физическую пространственно-временную вселенную как свою основу и причину.

Абстрактная несубстанциональная структура и физическая вселенная.

Музыка и ритм.

Так что «видение» аналогично «видению», что одна корова плюс одна корова равняется двум коровам, один плюс один всегда равняется двум; это ноэзис, возможно, не ноэзис Форм, возможно ноэзис космоса Пифагора. В этом есть нечто странное; это связано не только с онтологической иерархией или же, возможно, с абстракцией, но с комбинированной абстракцией-превращением (как ритм с музыкой; см.: музыка — это не абстракция ритма; но комбинированная абстракция-превращение уровней, связанных с разумом; человек их видит и т. д.). Это дизъюнкция, дизъюнктивный прыжок не от степени к степени, а от типа к типу. Хотя это некоторым образом связано с «видением» Форм; «видение» Форм выполняется посредством такого прыжка. Но может быть использована математика, ведь здесь Пифагор, а не Платон.

Не возвращает ли концепция Логоса нас обратно к космосу Пифагора, то есть от свободного соединения к единой струтуре? Не схожа ли концепция kosmos noetos скорее с этим космосом, чем с Формами? Возможно, она соединяет 1) реальность этого гипер-мира и 2) полу-реальность мира частностей (что мы находим в учении о Формах с идеями Пифагора о структуре)? Может, Платон к этому и стремился? (Как еврей, Филон не разделял платоновскую идею о полу-реальности пространственно-временного мира). Но Филон непреднамеренно соединил истинный космос Пифагора (несубстанциональную структуру) с платоновской полу-реальностью, он соединил Пифагора и Платона, возможно, не подозревая об этом.

(12 сентября 1981)

И последнее: мир, преображенный из незнакомого в знакомый — это не может указывать на психотический срыв, ведь при психозе все наоборот: знакомое становится незнакомым. Хватит теорий в духе «Жирный Лошадник сошел с ума». 2-3-74 пришло постижение и осознавание; а также пришел конец — или исцеление — разрыву между мной и миром. Это на 180 градусов прочь от психоза. С психологической точки зрения это исцеление, это исправление.

(17 ноября 1981)

Глава третья

О литературном мастерстве и творческом поиске истины

Последний мой сон о книге, о шедевре, который войдет в энциклопедии, указывает на упомянутый выше роман со скрытым посланием[115], а также на «Убик» и т. д. Я начинаю думать, что последний сон не нес сообщения типа «Напиши такую книгу». Наоборот: ты писал такие книги (с евангелием, пересобранным из мусорных кусочков, как это назвал Лем[116]). «Есть иная овца, которую я должен привести», как сказал Христос. Этот сон не говорил мне, что делать, но объяснил, что я делал все это время. Я, модный среди марксистов запада и востока, я, неизвестный даже самому себе, нес им евангелие в форме, наиболее приемлемой для них. Я думаю, теперь, когда это (3-74) объяснено мне, я мог бы сделать то же самое уже сознательно, намеренно, сделать сам; возможно, моя работа уже успешно завершена. Мне наконец сказали, что я сделал: овца в волчьей шкуре, так сказать. […] Возможно, теперь я смогу отдохнуть. Это интересно — можно открытым текстом сказать марксистам, что мои книги теологические по своей природе, но они не обратят на это внимание, будто я этого не говорил. «Он не понимает собственных работ», как сказал один из них.[117] Они не могут увидеть это не только без посторонней помощи, но и с моей помощью. Но я уверен, что на некотором уровне (правого полушария) они воспринимают это; о да, подсознательно!! Я думаю, поэтому многие мои сны, плюс мои прозрения об опыте 3-74, содержат столько элементов, относящихся к СССР. Параноидальным образом все случилось наоборот; не они повлияли на мое мышление, а я на их (через романы, рассказы, речи, письма, устные выступления!!). Боже — когда они увидят крест, который я ношу или прочтут теологические моменты, найдут их в моих сочинениях, они подумают, что я «один из них», но добавят эту нотку отвращения к капиталистическому христианскому западному обществу, черт возьми, они поняли наоборот, но ведь слой следует за слоем, а дно (распространения евангелия в Советском Союзе) было неизвестно даже мне. Пока не открылось 3-74. Возможно, наиболее суровое уничтожение, осуществленное тем лучом, было против материализма как такового, против иллюзорной природы видимой реальности… но, конечно же, основной удар был против Врага, против марксизма как одной из его форм.

(1975)

Размышляя над своей жизнью, я вижу, что было много трудностей — и глядя на Баллантайновские копии «Помутнения»[118], я понимаю, что смог превратить те ужасные дни в нечто стоящее, ценное, доброе, даже важное (т. е. значимое). Так делает и Бог; в этом странная загадка: как он все это делает. Когда мы видим зло (которое он собирается преобразить), мы не можем понять, как он собирается это сделать, но после, только после, мы понимаем, что он использовал зло как глину и, подобно горшечнику, слепил из нее сосуд (вселенную как артефакт).

Я заметил, что много людей желают мне добра. Посмотрите только, что сказал Джон Росс.[119] Посмотрите, что Джетер[120] сказал о моем служении, о моем долге, который я выполнил и теперь могу ожидать награды — он сказал, что они будут мне аплодировать. Я до сих пор не знаю, что сделал с ксерокопированным посланием 3-74, но знаю, что это то, что я делал с самого начала, когда был послан сюда, и сделал я это правильно, как указал Джетер: «Они сказали тебе, как, когда и где метнуть копье, но метнуть его должен ты».

Я действительно очень счастлив. Табак, музыка, коты, друзья и моя экзегеза, мои исследования, мое все углубляющееся понимание Гнозиса, с тех пор, как 3-74 Спаситель пробудил меня к полной осознанности впервые в жизни, как я нашел себя, познал, кто я такой и вспомнил свое небесное происхождение, восстановился в том, чем я был до падения, увидел тюрьму, в которой мы пребываем, понял, что поступил правильно с «Ramparts» — взгляните только на штрафы, которые я платил в 72-ом, 73-ем вплоть до спасения 2-74.[121] Христос принял меня и восстановил в Божественности. Я противостоял миру, рисковал всем, потерял все, но вот он я — здоровый, в безопасности и мире с самим собой, увидевший Бога. Я видел его — совершенен его план в человеческой истории, и часть плана состояла в том, чтобы спасти меня. Какие награды могут сравниться с этим? В откровении было и видение того, куда я направляюсь: следующий мир — мой настоящий дом.

Мне были показаны три эпохи гностицизма (как все было — как все обстоит сейчас — как все будет обстоять в конце) и триединая вселенная-сэндвич: человек как часть Бога, отделенный от него миром: три эпохи, две силы (Бог и человек как одна, злой мир как другая). (В манихействе этими двумя силами были материя и дух или нус).

Все мое просветление основано на видении Бога как противостоящего миру и человека как противостоящего миру, потому человек и Бог изоморфичны, разделены миром; человек — это часть Божественного, которая из-за какого-то изначального кризиса в Божественном пала в забывчивость и невежество, уснула, а потом пробудилась к воспоминаниям, вновь нашла себя и восстановилась в Божественном через Спасителя, пришедшего в этот тюремный мир.

Спасение — от кого? От мира, железной тюрьмы. Ср. Шопенгауэра. Бог не создавал ту структуру страдания, из которой он нас вызволяет, восстанавливая как часть себя. В моих сочинениях отражен этот акосмизм: эмпирический мир — обманка, он враждебен. Я пишу о реальности как об иллюзии, потому что это так, я вижу это, мои сочинения — это атака на мир чудовищной силы, но только сейчас я понял, что это гностицизм. Все мои сочинения — это уничтожение сотворенной вселенной материи, уничтожение оригинальное и точное. Мои сочинения обнажают обманчивую природу эмпирической реальности — теперь я понял, что этот мир лишь преграда между нами и Богом.

В своих сочинениях я ищу способ уничтожения мира, что приведет к восстановлению нас в Божественном. И именно это я сделал 3-74, когда увидел Золотую Рыбу; в один миг полного познания (осознания истинного состояния бытия) я избавился от своих привычных убеждений, они исчезли, и открылся континуум Христа/Бога, как слой масла на обратной стороне сэндвича с ветчиной. Впервые я сделал это в своих текстах, а потом, в 3-74, претворил это в реальной жизни, доказав, что мои сочинения — это не фантастика, а форма откровения (см. «Лабиринт», «Слезы», «Убик» и т. д.), выраженного не мной, но через меня св. Софией в ее работе по спасению. Самое важное в моих текстах — это спасающий Гнозис (или по крайней мере его части).

В гностицизме Бог рассматривается так: «он акосмичен и даже антикосмичен». Зебра (одна форма Бога) тайно проникла в тюремный мир, чтобы спасти нас; она невидима, потому что притворяется объектами и процессами мира, поворотным пунктом для меня было отказаться от имманентного божества и верно увидеть его как прячущегося, проникшего из другого мира.

1 Ин. 3:2 — «…потому что увидим его, как он есть». Это я и увидел 3-74, ведь это предсказано в 1 Ин 3:2? Я думаю так. Зебра притаилась здесь.

Гностическое послание моих книг становится ясным, когда мы осознаем гностическое откровение о том, что этот мир — грубо слепленное подобие небесного мира, особенно это касается времени как слабого подобия вечности. Палмер Элдрич соответствует гностическому демиургу-творцу, создающему злые и ложные миры, чтобы удовлетворить свою жажду власти. Злое качество творца выражено в «Стигматах», в этой книге человек (Лео Балеро) восстает против Ложного злого космоса и его злобного творца — весьма акосмичный роман.

Когда я отказался от этого мира в 2-74, это началось с неожиданного осознания истины о себе, тайной и явленной истины, а потом, после мир изменился, превратился в тюрьму, а потом исчез (т. е. я был освобожден от него).

Гностицизм привлекателен для меня еще и вот почему: в нем Бог не может быть открыт (найден) в Природе (т. е. в эмпирическом мире). Я уже (по крайней мере недавно) пришел к знанию — не к вере, а к знанию — о том, что невозможна никакая натуральная теология — несмотря на тысячелетние попытки ее создать. Бог должен явиться в откровении и только в откровении. Это позволило мне увидеть биполярность Бога и мира. Кто-то может спросить: «Почему, если он существует, его нельзя обнаружить в мире?» (ответ: он не здесь). Поначалу я думал, что ВАЛИС — имманентное божество! И что я нашел его в мире. Но в прошлом январе я сформулировал более точную гипотезу «Зебры», которая изображает его как тонкий, невидимый мир, прячущийся захватчик, и тогда я получил модель «сэндвича с ветчиной» — триединую топологию.

Даже мой давний брахманский подход был триединым: эмпирический мир как Майя, заблуждение и божество внутри, но не внутри нас, а «на другой стороне».

Зебра подделывает подделку — что соответствует гностической идее о неповоротливом демиурге, от которого мы спасаемся истинным Богом. Это спасение, спасение не только людей, но всего павшего (испорченного, ненастоящего) космоса является сверхвоплощением его на невидимом онтологическом уровне, который я видел как растущее Тело Христово. Поддельная подделка = нечто реальное. Бог/спаситель подделывает этот враждебный космос чем-то невидимо реальным. Из всего этого следует, что Бог через Космического Христа впитывает в себя наш космос.

Его спасительное милосердие распространяется не только на нас, людей, но на все творение. Так говорит Павел в послании то ли Колоссянам, то ли Ефесянам — думаю, в последнем.

Ни так называемое онтологическое доказательство существования Бога (св. Ансельма), ни доказательство эмпирического замысла — ничто не подходит. Только откровение, вызванное Богом. Он в самом деле Deus Absconditus [тайный бог] — гностицизм объясняет, почему. Его не найти в природе, потому что он не здесь, наш рассудок не может его опознать, поскольку мы заперты. Бог должен спуститься к нам «с другой стороны», «снаружи» космоса.

Поскольку и в силу того, что Христос умер за наши грехи, он утирает каждую слезу; как указывает Лютер, когда Бог видит (одного из) нас, он видит своего бездыханного сына. Так что даже с точки зрения ортодоксии мы не полны грехов (сейчас, по крайней мере). С гностической точки зрения Христос «принял удар», нацеленный на нас для воздаяния «правосудия» Архонтом или демиургом. Христос встал между нами. Как и в моем случае 3-74, когда сработала ловушка, в ней оказался он, а не я, он сломал ее, бросил вызов миру, охотникам.

[115] Ссылка на роман «Пролейтесь, слёзы…» (1974) с его скрытым посланием о спасающем элементе, ворвавшемся в мир Чёрной Железной Тюрьмы.

[116] Станислав Лем.

[117] Критик, цитированный здесь (если это вообще точная цитата), неизвестен.

[118] «Помутнение» было выпущено издательством Баллантайн в мягкой обложке.

[119] Читатель, переписывавшийся с ФКД.

[120] К.У.Джетер.

[121] Эти годы очень болезненными и беспокойными для ФКД.