Страшный суд начался: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Для чего он (медный обломок. — Э. ф. Д.) мог служить? Мы с самого начала предположили, что речь идет о накладных элементах. Судя по толщине, я бы даже сказал, что это скорее всего — иероглифы. А если это иероглифы, они, естественно, имеют некое символическое содержание. Мы должны попытаться выяснить, что же они означают. И здесь сразу же вспоминается цветок лотоса. Цветок лотоса — это символ юга, вполне возможно — южной оконечности горизонта. Или, не исключено, это древнеегипетский знак шуут, своего рода солнечный зонтик, который непременно держали над фараоном, когда тот принимал участие в праздничных процессиях. Вполне естественно предположить, что солнечный зонтик мог служить графическим знаком души фараона, когда он возносится на небеса».

Благое небо! Великая пирамида — это уникальный анонимный объект. Не только бригада строителей и архитекторов, но и руководители работ, надсмотрщики, жрецы и даже сам фараон сочли себя недостойными увековечить свои имена на ее стенах. Не сохранилось ни единой надписи, рассказывающей о работах и запечатлевшей имена. Никто из создателей пирамиды не оставил ни единого слова, ни знака, способного дать ответ о строительстве пирамиды. В самой пирамиде не сохранилось ни единого иероглифа. На стенах нигде не найдено никаких надписей, которыми так изобилуют стены и своды прочих усыпальниц Древнего Египта. Хеопс, которому обычно приписывается возведение Великой пирамиды, по всей видимости, был суровым деспотом, которому пришло в голову увековечить память о себе в этой величайшей постройке на свете. Однако он и его приближенные почему-то забыли начертать на стенах пирамиды восхваления в честь ее инициатора. Не существует одного-единственного знака, увековечившего имя фараона Хеопса; более того, не сохранилось никаких упоминаний о героических деяниях этого фараона. Нет панегириков в честь богов и богинь, отсутствуют обычные восхваления предков, а на сводах не начертаны привычные молитвословия. Все стены, коридоры и камеры в пирамиде Хеопса облицованы гладко отполированным камнем и даже в древности на них не было начертано никаких тайных иероглифов. Короче, анонимность, доведенная до совершенства.

Однако стоп! Оказывается, в конце шахты Гантенбринка можно видеть иероглиф «шуут», позволяющий фараону со своим солнечным зонтиком отправиться в дальний путь в страну предков и не получить при этом солнечного удара. Что ж, возможно, кому-то эта версия и нравится. Кому-то — только не мне.

В нижнем правом углу дверцы, перекрывающей шахту Гантенбринка, недостает крохотного треугольника. Там зоркий глаз камеры робота заметил небольшую бороздку черной пыли. Профессор Штадельманн видит в этом «остатки металлической облицовки двери».

Если следовать версии авторитетных специалистов, согласно которой шахта Гантенбринка представляет собой всего лишь «игрушечный коридор», который к тому же перегорожен блокирующим камнем, то получается, что в этой шахте просто не могло быть ни малейшего ветерка, ибо там, словно в запечатанной гробнице, царил полнейший покой. Из двух металлических крепежных элементов на двери левый более чем наполовину сломан. Что же касается кучки черной пыли, то она, наоборот, находится в правом углу. Быть может, здесь потрудились духи пыли? Если же оба металлических крепления за долгие тысячелетия одновременно подверглись ржавчине и осыпались пылью, то пыль должна бы лежать прямо под ними, у нижней кромки двери. Однако ничего подобного мы не видим. Вероятно, из обломленного правого уголка тянет легкий сквозняк. Но даже самый слабый сквозняк — это свидетельство того, что шахта Гантенбринка имеет продолжение. Либо за загадочной камерой находится камера, в которую ведет какой-то пока неизвестный вход. К тому же пятимиллиметровый луч лазера робота «УПУАУТ» проник под нижнюю кромку двери. Получается, что дверца, блокирующий монолит или камень не слишком плотно прилегают к полу. Разве это не наводит на размышления? По всей видимости — нет, поскольку египтологи едины во мнении, что это — «игрушечный коридор». Поэтому необходимы дальнейшие тщательные исследования.

В письме от 5 августа 1993 г., адресованном в газету «Frankfurter Allgemeine Zeitung», директор Египетского музея Берлина Дитрих Вильдунг писал:

«У египтологов есть все основания быть благодарными знатоку техники (Рудольфу Гантенбринку — Э. ф. Д.). Однако последний не смог устоять перед соблазном публичной шумихи и сенсационных слухов и, ничего не подозревая, позволил увлечь себя в болото мистицизма пирамид и сокровищ мумий. Вскоре в фокусе внимания публики появился Эрих фон Дэникен, который тотчас счел черную пыль у нижней кромки каменной плиты недвусмысленным свидетельством того, что за ней находится мумия фараона Хеопса. А там, где покоится мумия царя, где-то поблизости должны находиться и несметные сокровища, еще со времен Геродота будоражащие воображение окружающих. Итак, автоматика тривиальной археологии набирает обороты, и скептически настроенных специалистов провозглашают отсталыми ретроградами, которые никак не желают расстаться с закосневшим балластом традиционалистских взглядов».

Так выглядят сети, в которые официальная египтология стремится уловить несведущих и запутать инакомыслящих. Признаться, мне и в голову не приходило считать «черную пыль у нижней кромки каменной плиты недвусмысленным свидетельством того, что за ней находится мумия фараона Хеопса». Эта идея возникла у Дэвида Кейса, корреспондента по вопросам археологии английской газеты «The Independent». Я не имею никакого отношения к утверждению о том, будто пирамида Хеопса является усыпальницей фараона и средоточием несметных сокровищ хотя бы потому, что убежден, что пирамида Хеопса вообще не имеет к Хеопсу никакого отношения, не говоря уж о шансах отыскать в ней его мумию. Так что же может находиться за дверью, перекрывающей шахту Гантенбринка?

Предположительно то же самое, что и в других, пока что не найденных камерах: письменные тексты и документы всякого рода — типа тех, о которых писал уже цитировавшийся нами арабский историк XIV в.

Дэвид Кейс обратил внимание на еще одну любопытную деталь: перепад высот между камерами царицы и царя составляет 21,5 м — ровно столько же, как и между камерой царя и дверью в конце шахты Гантенбринка. Что это? Случайность или указание на наличие камеры за дверью?

Маститый профессор Дитрих Вильдунг, позволивший себе опубликовать явную нелепость обо мне на страницах «Frankfurter Allgemeine Zeitung», занимает пост директора Международного союза египтологов. В интервью одной радиостанции он изложил свое мнение следующим образом: «Мы более не живем в плену иллюзий о том, будто все должны довольствоваться нашими материалами и нашими выводами… Всеохватная археологическая картина, способная удовлетворить весь мир, осчастливить всех и каждого — это чушь, абсурд, залежалый товар на рынке…»

Если таково мнение главы археологических союзов, то из него, естественно, следует, что и общественное мнение, и интересы для «ученых» — не более чем пережиток прошлого. Им и так прекрасно известно, что в пирамиде Хеопса ничего нет и не может быть. К чему же им выслушивать и читать все эти дилетантские мнения профанов от египтологии? В таком случае, зачем общественности финансировать и содержать на свои деньги этот избранный круг князей науки? Ведь князья не намерены давать отчет «подданным» о своих деяниях.

Специалисты Немецкого археологического института вполне могли бы обследовать северную шахту, идущую из камеры царицы. Об этом думал и Рудольф Гантенбринк.

Рудольф Гантенбринк.

Я же вообще хотел бы спросить, почему сперва не закончить исследования внутри пирамиды? Ведь существуют различные предложения относительно того, как можно открыть дверь, просверлить ее или даже вырезать. Почему возобладало предубеждение, и опыт и квалификацию Рудольфа Гантенбринка принято с порога отвергать? Ведь у нас ничуть не меньше оснований реагировать на предложения академиков, ведущих себя вполне здраво и разумно.

На мой взгляд, здесь имеет место нечто большее, чем простая зависть. Представители высшей элиты египтологов весьма озабочены тем, чтобы не позволить никому постороннему проникнуть в дебри их науки, где открытие может совершить всякий, даже — не археолог. Их коробит и с души воротит, когда Гантенбринк делает заявления перед прессой. Как только мир терпит подобных упрямцев! Или и впрямь лучше умолчать обо всем том, что может храниться за этой заветной дверью? Неужто нам остается лишь выслушивать ученые суждения о трещинках на лаке и сперва обсудить в узком, келейном кругу то, что было скрыто на протяжении тысячелетий?

Даже резкая реакция на подобные упреки, в сущности, ничего не дает. Факт остается фактом: влиятельный ученый в области египтологии не ищет широкой общественной известности; его беспокоят только прошедшие цензуру отклики из своего собственного лагеря. Ни один журналист, ни один независимый наблюдатель не должен присутствовать в тот момент, когда исследования шахты Гантенбринка будут возобновлены, а таинственная дверь будет открыта или вырезана. Никакая камера не должна показать миру ни стенок шахты, ни тем более каких-либо сенсационных подробностей. Никакая группа, представляющая другую область науки, не вправе проводить анализ металла, из которого сделаны крепления на двери. И вся эта ребяческая игра в секретность нужна лишь для того, чтобы египтологи могли работать спокойно и без помех. Что ж, я могу понять подобное желание, но ведь в данном случае речь идет не о какой-то там никому не известной гробнице, а о Великой пирамиде, вызывающей восхищение у всего человечества на протяжении многих тысячелетий. Речь идет о поистине гигантском сооружении на нашей планете, одном из чудес света, о величественном монументе, о котором веками и тысячелетиями слагались легенды и предания. Без наплыва простых любопытных и паломничества журналистов академическая египтология упустит свой единственный шанс продемонстрировать мировой общественности, что она действительно использует объективные и корректные методы научных исследований. Она непоправимо упустит возможность раз и навсегда показать фантазерам и откровенным мошенникам, распространяющим из-за угла всяческие нелепые слухи, что дело обстоит так и никак иначе.

Или ученых мучит страх, будто за исследованиями шахты Гантенбринка кроется еще что-то? Между тем первые археологи-египтологи не были столь пугливыми. Недаром для участия в акте вскрытия гробниц Тутанхамона или Сехемхета были приглашены журналисты. А ведь сегодня существует глобальная сеть массовой информации, и картинку со всеми подробностями работы робота в шахте Гантенбринка можно было бы принимать в аудиториях и у себя дома во всех концах света в режиме онлайн. При этом было бы вовсе не обязательно устраивать журналистскую толчею, типа той, что возникла в камере царицы, мешающую спокойной работе ученых. Подобные кадры в режиме онлайн можно было бы принимать в тот самый момент, когда будет происходить ожидаемое открытие. И не понадобятся никакие книги, написанные спустя недели или месяцы после самого события и уснащенные всевозможными легендами и домыслами.

А теперь давайте на минуту представим, что американцы провели такую важнейшую акцию, как высадка на Луну, в строгой тайне. И вот через несколько недель НАСА предоставило мировой общественности строго отредактированные видеокадры, запечатлевшие это событие. Естественно, со всех сторон раздадутся возгласы негодования. Почему вы держали нас в неведении? Почему с самого начала не раскрыли карты? Почему налогоплательщики должны финансировать организацию, которая пренебрегает их интересами?

Однако египтологи из Немецкого археологического института и Египетское управление древностей упорно не желают сделать свою работу прозрачной для публики. Но тот, кто избегает контактов с общественностью и рядится в мантию замалчивания, явно что-то скрывает. А раз скрывает, значит, имеет для этого свои основания. До тех пор, пока информационная политика египтологов будет окружена завесой молчания и таинственности, у общественности не будет никаких поводов доверять официальным заявлениям «штатных» ученых. И тогда многие вполне честные люди смогут сколько угодно выступать и с серьезной миной на лице заявлять, что за дверью шахты Гантенбринка, как и ожидалось, ничего не обнаружено. Им никто не поверит. Ведь шанс уже непоправимо упущен.

Впрочем, это отлично понимал еще знаменитый древнеримский историк Корнелий Тацит (55—120 гг. н. э.): «Тот, кто сердится на критику, тем самым показывает, что он ее заслуживает».