Страшный суд начался: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

КАМЕНЬ СВЯТОГО БЕРЛИЦА

В аббатстве Святого Берлица послушниками становятся уже в возрасте пятнадцати лет. В этом году нашлось всего восемь юношей и десять девушек, пожелавших принять монашеский сан. Аббат озабоченным тоном принялся рассуждать о том, что наступил год с пониженной рождаемостью. Большинство этих подростков росли и воспитывались в аббатстве, а их родители работали во владениях Святого Берлица. А там, надо сказать, жили не только монастырские братья и сестры, но и сборщицы ягод, охотники, ремесленники, занимавшиеся всевозможными видами ремесел, а также акушеры и лекари, заботящиеся о здоровье. На всех их было возложено чудесное послушание: произвести на свет и вырастить как можно больше здоровых и крепких людей. После Великого Истребления тут и там уцелели лишь немногочисленные группы жителей, и аббат опасался даже, что их потомки могут оказаться единственными людьми, которым суждено пережить Великое Истребление.

Никто, в том числе и сам высокоученый аббат и его Совет Посвященных, не знали, а что же, собственно, произошло. Некоторые высказывали предположение, что древние люди обладали неким грозным и смертоносным оружием и в результате некоего конфликта практически полностью уничтожили друг друга. Однако эта точка зрения не находила поддержки среди членов Совета Посвященных. Они и представить не могли, что столь разрушительное оружие вообще может существовать на свете. К тому же, согласно господствовавшим тогда воззрениям, люди далекого прошлого были куда более счастливыми и жили в мире, где царил избыток всевозможных даров земли. С какой стати им было воевать друг с другом? Это казалось абсолютно нелогичной чепухой, лишенной всякого смысла. И поэтому в Совете Посвященных всерьез обсуждалась вероятность того, что на Земле неким таинственным образом появилась загадочная инфекция, истребившая почти весь род человеческий. Однако и эта гипотеза была отвергнута. Дело в том, что она противоречила преданиям первого поколения предков, живших на свете после. Великого Истребления.

Три праотца и четыре праматери, живших в эпоху после Великого Истребления, поведали своим детям, что однажды, тихим и мирным вечером, на человечество обрушилась грозная катастрофа. Это и другие подобные предания считались непререкаемой истиной. Еще бы, ведь они входили в состав священной «Книги патриархов», написанной сыновьями праотцов. Любой ребенок из аббатства Святого Берлица знал наизусть «Песнь о погибели», которую аббат из года в год зачитывал в очередную годовщину той трагической ночи Истребления. Это было небольшое повествование, написанное одним из предков.

«Я, Эрих Скайя, родился 12 июля 1984 г. в Базеле на Рейне. Однажды вместе со своей женой и дочерью Сильвией, а также нашими друзьями Ульрихом Допаткой и Иоханнесом Фибагом и их супругами, я отправился на прогулку в Бернские Альпы.

Поскольку было уже около шести часов вечера, мы решили сократить обратный путь при спуске со знаменитой горы Юнгфрау, воспользовавшись шахтой железнодорожного туннеля, пробитого в толще горы. Так как на вершине Юнгфрау проводились какие-то строительные работы, поезда в долину в это время уже не ходили.

Внезапно земля у нас под ногами покачнулась и задрожала, и на рельсовые пути с грохотом и звоном посыпались обломки гранитной облицовки туннеля. Мы здорово перепугались, а Иоханнес, по профессии геолог, потащил нас в скальную нишу. Не успели мы подумать, что неприятности уже позади, как раздался оглушительный грохот. Почва у нас под ногами зашаталась, словно палуба корабля, и до нашего слуха донеслись ужасающие раскаты, которые, как мы сразу догадались, не могли быть вызваны ударами грома. В каких-нибудь тридцати метрах впереди нас рухнула нижняя часть стены туннеля. Затем воцарилась пугающая тишина.

Иоханнес подумал было, что это проснулся вулкан, что в наших местах было крайне маловероятно, или произошло землетрясение. Нам пришлось карабкаться вверх по обломкам, чтобы добраться до верхнего выхода из шахты туннеля.

И когда нам оставалось до выхода буквально несколько метров, опять послышался ужасающий шум. Право, у меня нет слов, чтобы описать смятение и ярость, охватившие природу. Сперва ледяной ветер швырял и проносил мимо зева туннеля груды снега и глыбы льда. За ними последовали стволы деревьев, обколки скал и целые крыши домиков отеля, видневшегося далеко внизу, в долине. Ветер, крепчая с каждой минутой, выл и ревел, вздымая все эти обломки на добрую тысячу метров в воздух и делаясь все более и более неистовым. Земля дрожала и трепетала, словно вокруг распалась связь стихий. Мощные гранитные стенки рушились, словно хрупкий карточный домик. Поскольку мы находились в штольне туннеля, нижний конец которого был наглухо завален глыбами, грозная буря на этот раз пощадила нас. Слава и хвала Всемогущему Создателю!

Буйство ветров свирепствовало целых семьдесят три часа. Окончательно выбившись из сил и лишившись всякой надежды на спасение, мы, охваченные апатией, лежали, скрестив руки на груди, в нашем убежище. Мы ждали, что гора вот-вот расколется и обрушится на наши головы. Никакой мудрец не в силах измерить все те скорби, которые мы пережили.

Затем настал черед воды. Посреди рева и завывания ветра мы услышали дальний грохот и невообразимый шум. Нам показалось, что вокруг бурлил и метался клокочущий океан. Многотонные массы воды с неистовым грохотом одна за другой то и дело обрушивались на отвесные стены скал и горные склоны. Как во время грозного шторма на морском берегу, вокруг нас друг на друга громоздились все новые и новые водяные горы. Сталкиваясь и вздымаясь все выше и выше, они, словно неукротимый водоворот, хлынули в долину, смывая и погребая в своей клокочущей пучине все живое. Казалось, все воды Земли слились в единую пучину. Мы не желали более жить, и наши легкие испустили громкий вопль ужаса и отчаяния.

Спустя примерно восемь часов вода быстро пошла на спад, ветры начали заметно утихать, грохот и рев стихий умолкли, и воцарилась звенящая тишина. Измученные этой дикой пыткой, онемев от боли и ужаса, мы с трепетом заглядывали в глаза друг другу. Наконец, Иоханнес, немного придя в себя, на четвереньках вскарабкался к небольшому отверстию, случайно оставшемуся свободным в верхнем конце туннеля. Услышав его потрясенные вздохи, я поспешил подняться к нему и тоже выглянул наружу. То, что я увидел внизу, буквально лишило меня дара речи. Все мое существо было потрясено. Не в силах произнести ни слова, я горько зарыдал. Нашего мира более не существовало. Он безвозвратно погиб!

Вершины всех гор исчезли, словно срезанные каким-то колоссальным напильником. Нигде не было никаких следов льда или снега. Растительность также погибла. В неверном сумеречном свете едва угадывались очертания влажных скал, еще не просохшие после потопа. Солнца не было видно, а внизу, в долине, где еще утром находился живописный горный курорт Гриндевальд, плескалось море.

Это произошло в 2017 г. христианской эры. Мы не знаем, можно ли нас считать единственными людьми, уцелевшими после Великого Истребления. Более того, мы не знаем даже, что же, собственно, произошло. Сохрани нас, Всемилостивый Господь!»

Восемь юношей и десять девушек с почтительным вниманием слушали слова «Песни о погибели». Аббат Ульрих III, как обычно, прочитал ее текст нараспев своим густым и сильным голосом. Затем, после небольшой паузы, он обратился к принимающим посвящение:

— А теперь давайте войдем в чертог Воспоминаний. С благоговейным трепетом обратите взоры к реликвиям ваших праотцов. Вы призваны вместе с вашими братьями и сестрами почтительно хранить и почитать эти священные реликвии…

Затем принимающие посвящение, преисполненные смутных волнений и ожиданий, вошли в длинное и темное деревянное строение, которое они раньше могли видеть лишь снаружи. Монастырские сестры зажгли большие восковые свечи, и в их неверном свете тускло поблескивали священные реликвии предков. В числе реликвий были башмаки святых Эриха Скайя, Ульриха Допатки и Иоханнеса Фибага. Обуви их жен здесь почему-то не было. Башмаки святых отцов были сделаны из некоего странного материала, который по своей мягкости очень напоминал кожу, однако то была не кожа. Досточтимым членам Совета Посвященных не раз доводилось слышать вопросы о том, что же это за материал. Один из братьев монастыря всякий раз терпеливо объяснял, что в старину, по всей вероятности, водились некие загадочные животные, у которых была именно такая шкура. Но во время Великого Истребления эти животные все до единого погибли.

Один из посвящаемых, Христиан, которому исполнилось семнадцать лет и он был самым старшим из новичков, медленно поднял руку, желая задать вопрос.

— Досточтимый брат, — проговорил он, обращаясь к старшему, — а что говорит Писание об обуви святого Иоханнеса?

Ответом ему стали слова, сопровождаемые добродушной улыбкой:

— Все, что нам удалось расшифровать, — это три буквы REE в начале слова и фрагмент буквы К[1] в его конце. Однако выяснить значение самого слова мы так и не сумели…

Христиан с нетерпением опять поднял руку:

— Досточтимый брат, а разве в старину могли водиться такие звери, на шкурах которых были написаны буквы?

— Ты — очень пытливый юноша, — в некотором замешательстве не то ответил, не то возразил старший. — Для Всемогущего Господа все возможно, ибо все в Его власти.

В небольшой нише полутемного зала лежали чудом уцелевшие походные сумки праотцов. Монастырский брат с завидным терпением поведал, что в священной «Книге патриархов» эти мешки именуются «рюкзаками». Слово «зак» означает «мешок, сумка», а вот значение первой части слова, «рюк», остается неясным. Некоторые высказывали предположение, что «рюк»[2] означает быстрое, резкое движение. Однако подобное толкование первой части слова никак не согласуется со значением его корня «зак» — «мешок».

Принимающие посвящение опять столкнулись с загадкой, ибо уцелевшие мешки святых были сделаны из разноцветных лоскутков какого-то загадочного материала, платочков, которые на самом деле вовсе не были платками. Мешки эти, как обувь святого Иоханнеса, были мягкими и податливыми на ощупь, но за минувшие двести шестьдесят три года новой эры они ничуть не истрепались и не обветшали. И юные посвящаемые радостно вознесли хвалу Всемогущему Господу, возблагодарив Его за то, что они живут в чудесном мире, преисполненном тайн и загадок.

К числу таких загадок относился и блестящий шнурок или канат, найденный в уцелевшем рюкзаке святого Ульриха Допатки. Никто из обитателей монастыря не мог сказать, из какого материала был сделан этот загадочный, эластичный и в то же время невероятно прочный канат. Впрочем, в «Книге патриархов» сказано, что такого рода вещи именуются «синтетическими материалами», но этот термин — несомненно, плод словотворчества далекого прошлого, слово, в смысл которого не раз безуспешно пытались проникнуть высокоученые братья из Совета Посвященных.

Но совсем противоречивые чувства проснулись в душах посвящаемых, когда братия монастыря показала им чудом уцелевший клочок чего-то, напоминающего оберточную бумагу. Эта «бумага» была блестящей и матово-коричневой, совсем как материал, на котором Эрих Скайя нацарапал свою трагическую «Песнь о погибели». О Боже, что только они пережили и сколько выстрадали, эти досточтимые и приснопамятные святые отцы! Какими дивными познаниями и загадочными материалами они располагали!

Первое знакомство со священными реликвиями продолжалось целый час. Принимающие посвящение первый раз в жизни собственными глазами увидели неведомые орудия, таинственные письмена и предметы, которые в священной «Книге патриархов» носят странное название «часы». Часами там назван непонятный полупрозрачный предмет с одной стрелкой, которая всегда указывает в сторону запада. Старший брат продемонстрировал часы новичкам; и сколько бы он ни вертел их в руках, стрелка неизменно поворачивалась в ту сторону, где заходит солнце, то есть на запад.

Наконец, праздник посвящения достиг своей кульминации. Новички с трепетом ожидали того момента, когда им будет впервые позволено увидеть камень святого Берлица. В сопровождении хора сестер и братьев монастыря, певшего приличествующие случаю торжественные песнопения, они вступили в святая святых. Там, во всех нишах и на всех возвышениях святилища, ярко горели масляные лампады, наполнявшие воздух тяжелым запахом елового масла. Впереди, в крыше святилища, виднелось круглое отверстие. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь него, освещали стол в алтаре. Там, на маленькой подставке, покоился камень святого Берлица — величайшая святыня аббатства.

[1] Имеется в виду Reebock — товарный знак знаменитой фирмы, выпускающей спортивную обувь. (Прим. перев.)

[2] Автор добродушно шутит: по-немецки здесь — игра слов, ибо «рук» (нем. Ruck) означает «резкий толчок», а «рюк» (нем. Ruck) — и «назад», и «спина». Таким образом, буквальное значение слова «рюкзак» — «заплечный мешок». (Прим. перев.)