Пертурабо: Молот Олимпии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Люди не склонятся перед тобой без любви и уважения! Великие тираны правили с благословления своего народа, умелые полагались на страх. Но еще ни один не добился успеха безразличием. Угрюмость стала твоим проклятием. Ты отказался принять любовь подданных. Тебя восславили, как бога, тебе дали армию для покорения звезд, а ты первым же своим указом подверг легион децимации.

Примарх сжал кулак.

— Они подвели.

— Подвели в чем? Не были лучшими? Ты разбрасываешься людьми, чтобы доказать нечто бессмысленное, а потом злишься, что никто не замечает и не восхваляет твоей жертвенности. Целые поколения юношей Олимпии сгинули, пока ты потакал своим капризам, снова и снова восстанавливая численность легиона. Ты правил издалека и не видел пустых школ, страдающих матерей, вдов.

— Мой брат Кёрз поступил хуже, — ответил Пертурабо. — Я пришел все исправить, а не уничтожить, как он. Изменники будут наказаны, но затем я восстановлю Олимпию.

— Ты сравниваешь себя с худшим из братьев, чтобы оправдать свои чудовищные преступления, — произнесла Каллифона. — Послушай себя! Чтобы «все исправить», тебе следовало покончить с рекрутированием и милосердно внять жалобам народа, а не устраивать эту… бойню! Брат, ты перебил пришедших к тебе послов. В тот момент ты проиграл. Потерял все. Когда-то у нас был хороший мир: воинственный и несправедливый, но не лишенный красоты и благородства. Ты уничтожил все это — зачем, брат?

— Теперь у меня есть другие, настоящие братья. Ты мне чужая.

Каллифона заплакала. Слезы оставляли дорожки в пыли, покрывавшей ее лицо.

— И они заботятся о тебе так же, как твоя здешняя семья? — спросила она.

— Даммекосу я всегда был безразличен.

— Конечно, он всего-то принял тебя в свой дом и вырастил как родного сына.

— Обдуманный риск. Тиран использовал меня в собственных целях.

— Он постоянно старался поладить с тобой! — огрызнулась старуха. — Ты не только эгоистичен, но и слеп. Все время думаешь о себе, о своей гениальности и уникальности! — Уже тихим голосом Каллифона добавила: — Ты был небезразличен мне.

— И что с того? — сухо отозвался примарх. — Что хорошего принесла мне привязанность смертных?

— Ты всегда ставил себя выше окружающих.

— Потому что я выше их, — прямо сказал Пертурабо. — Посмотри на меня, сестрица. Я сотворен Императором всего человечества, я — один из двадцати сынов, созданных им для завоевания Галактики. Ты одряхлела, а я по-прежнему молод. Разумеется, я превосхожу тебя.

Каллифона вскинула руку и отвернулась.

— Что произошло с человеком, которого я знала? Юношей, желавшим прекратить войны? Мальчиком, рисовавшим чудесные здания?

— Они никому не нужны, — сказал примарх. — Император дает мне самые неблагодарные задания. Моим бойцам поручают тяжелейшие миссии, бросают их против худших кошмаров. Мы разделены, наши таланты игнорируют, нашу мощь тратят на дробление камня. Отец не обращает на меня внимания. Моих людей не ценят. Наши триумфы не воспевают. Братья насмехаются надо мной, пока мои воины истекают кровью. Всем плевать.

— Неужели? — бросила старуха. — Позволь, брат, я выдвину иную гипотезу, а ты проанализируешь ее своим чудесным умом. Вот моя версия твоей истории: Император всего человечества, прибыв сюда, обнаружил сына, которого высоко оценил. Увидел в тебе несокрушимую волю и непоколебимую решимость. Понял, что ты никогда не сдашься, преодолеешь любую трудность и будешь одинаково достойно сражаться как в славных, так и утомительно затяжных битвах. Разглядев в тебе такие качества, твой отец решил, что ты будешь выполнять трудные поручения. Не потому, что ты безразличен ему, а как раз наоборот — ведь никто, кроме тебя, не справился бы с ними.

— Это не так, — возразил Пертурабо, чувствуя, как сомнение начинает въедаться в него подобно кислоте. — Отец недооценивает меня, как и все остальные.

Каллифона продолжила:

— Я долго считала тебя глупцом за верность Императору. Он ведь в конце концов самый обыкновенный тиран. Надеялась, ты поймешь, что он сотворил с тобой. Император изуродовал тебя, а ты изуродовал наш дом своими войнами. Но, брат, я внимательно следила за твоими кампаниями и однажды уловила тревожную закономерность. Ты всегда выбирал самый сложный и мучительный путь к победе. Ты развиваешь в себе комплекс мученика — словно бы ковыляешь по жизни, показывая встречным кровоточащие запястья, чтобы все видели, как ты ранил себя. Ты мрачно таишься в тенях, но больше всего тебе хочется закричать: «Поглядите на меня!» Ты слишком высокомерен, чтобы завоевывать сердца людей. Ты ждешь, что окружающие заметят тебя в полумраке, покажут туда и воскликнут: «Вот! Вот он, великий Пертурабо! Смотрите, как тяжко он трудится без единой жалобы!» В этот дворец ты пришел не по годам одаренным ребенком. Твои способности оказались настолько грандиозными, что никто не обратил внимания на то, в кого ты превращаешься.

Покачиваясь, старуха поднялась на ноги. Под ее юбками зажужжали суставы экзоскелета.

— Пертурабо, сейчас ты разозлишься, но знай: ты так и не вырос в мужчину.

— Я — нечто гораздо большее, — сказал примарх.

— В этих словах скрыт яд, отравивший твой потенциал. Не Император довел Олимпию до восстания, не он мешал ей развиваться. Виноват ты со своим убогим эгоизмом. Ты, брат мой, так агрессивно изображаешь презрение к любви, что я нисколько не сомневаюсь: ты жаждешь ее превыше всего на свете. Позволь заявить, что ты — самый большой дурак из всех, кого я встречала в жизни.

Железный Владыка с яростным криком ринулся к ней. Схватив старуху за горло, он поднял ее на уровень своих глаз. Каллифона, хватая ртом воздух, вцепилась слабыми руками в запястье примарха.

— Я далеко не дурак, сестра, — возразил он. — Я хотел от жизни большего, надеялся построить лучший мир для всех людей. Оказалось, что вокруг только жестокость. Дворцовые интриги тиранов, завоевательная война среди звезд — всюду одно и то же. Насилие есть константа человеческого существования.

— Не… всегда… — прохрипела она. — Это говорит… насилие… в тебе самом…