– Так вот что на тебе под этой странной одеждой… – протянул задумчиво он и вышел.
Кровь прилила к моим щекам. Подбежав, я схватила и скомкала бельё. «Чёрт! Чёрт! Чёрт!» – ругалась про себя я, красная от смущения.
– Переодевайся, – сказала смутившаяся Лада и вышла.
Оделась я в рекордные сроки. Быстро расчесала и стянула волосы в хвост. Натянув ветровку и захватив рюкзак я, попытавшись справиться с охватившим меня смущением, вышла из комнаты.
– Доброе утро, – сказала всем.
Они уже закончили завтрак и ждали меня. Януша не было видно. «Наверное, уже ушёл на пастбище», – подумала я. Мне предложили позавтракать, но от волнения у меня не было аппетита, и я лишь выпила воды.
Пора было выдвигаться в лес. Я крепко обняла Улану и Ладу. Благодарно улыбнулась Радомиру. Он ужасно напугал меня своей неприветливостью в нашу первую встречу, но оказался сердечным человеком.
– Одень сапоги, в лесу снег, – сказала Улана, видя что я в кроссовках. Я переобулась.
Лада хотела пойти с нами и провести меня до леса, но я попросила её этого не делать. Расставаться было и так тяжело, за эти несколько дней я привязалась к этим людям и этой девчонке.
Мы все вышли из дома и замерли, глядя друг на друга.
– Возьми накидку, – спохватилась Улана, увидев что я только в ветровке, и кинулась обратно к дому.
– Тебе не надо… на минутку? – тихо спросил Драгомир, наклонившись ко мне, чтобы никто не услышал, намекая на вчерашний мой забег. Я уже хотела резко ответить, как поняла, что он прав, и это отразилось на моем лице.
– Я подожду, – сдержанно сказал он, а в глазах плескался смех.
Я двинулась к туалету, ругаясь про себя. Нет, он мне точно доплачивать должен за то, что я так его веселю.
Когда я вернулась, то Улана подошла ко мне и накинула на плечи плащ.
– Если ничего не получится, мы с радостью примем тебя назад, – сказала она мне на ухо, и крепко обняла.
Мы шли, а я еле сдерживала слёзы благодарности.
Когда мы вышли из деревни Драгомир хотел что-то сказать но, увидев моё замкнутое лицо, передумал. Так мы и шли к лесу – в молчании, лишь полы его плаща развевались на ветру.
Перед тем местом, где я вчера появилась, Драгомир остановился и повернулся ко мне:
– Давай сразу договоримся о том, что ты будешь меня беспрекословно слушаться. Скажу беги – бежишь, скажу стой – стоишь, – он был серьёзен и собран.
Я отсалютовала ему, но видя, что он не понял, торжественно поклялась.
– Иди за мной, – произнёс он и мы двинулись в лес.
В лесу Драгомир изменился: движения стали расчётливы и экономичны, острый взгляд по сторонам, походка по-кошачьи пружиниста и бесшумна. Он был дик и смертоносно опасен. Я же, идя за ним, могла надеяться лишь на то, что шумлю чуть меньше слона.
С осторожностью и не спеша мы вышли на небольшую поляну. Её пересекало множество следов. Внимательно все осмотрев, он подошёл к цепочке следов, которые заканчивались чуть вытоптанным местом. «Это я поворачивалась по сторонам, пытаясь с ориентироваться откуда пришла», – вспомнила я.
– Это они, – сказал Драгомир, оглянувшись на меня.
Я в волнении подошла ближе.
– Давай! След в след, – и протянул мне руку, чтобы я опёрлась на неё для равновесия.
Послушавшись, я взяла его за руку и сделала несколько финишных шагов. Все ещё держа его руку, я стояла на пяточке вытоптанного снега, с гулко бьющимся сердцем где-то в горле.
И ничего.
– Отпусти мою руку, сказала я напряжённым голосом. – Нехотя, он меня отпустил.