Несостоявшийся император. Александр Михайлович: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К концу 1879 г. императорская фамилия насчитывала свыше дюжины молодых людей. У императора Александра II от императрицы Марии Александровны осталось пять сыновей: Александр (1845-1894), Владимир (1847-1909), Алексей (1850-1908), Сергей (1857-1905) и Павел (1860-1918). Старший сын Николай родился в 1843 г., умер в апреле 1865 г.

У следующего по старшинству брата царя Константина Николаевича было четыре сына: Николай (1850-1918), Константин (1858-1915), Дмитрий (1860-1919) и Вячеслав (1862-1879).

Великий князь Николай Николаевич-старший имел лишь двух сыновей — Николая (1856-1929), которого будут называть Николаем Николаевичем-младшим, и Петра (1864-1931).

А если к ним ещё добавить и пятерых братьев Михайловичей, то получится целых шестнадцать молодых амбициозных личностей. Отношения между ними Александр Михайлович показал достаточно объективно: «За исключением наследника и его трёх сыновей, наиболее близких к трону, остальные мужские представители императорской семьи стремились сделать карьеру в армии и на флоте и соперничали друг с другом. Отсюда существование в императорской семье нескольких партий и, несмотря на близкое родство, некоторая взаимная враждебность. Вначале мы, “кавказцы”, держались несколько особняком от “северян”: считалось, что мы пользовались особыми привилегиями у нашего дяди — царя. У нас пятерых были свои любимцы и враги. Мы все любили будущего императора Николая II и его брата Георгия и не доверяли Николаю Николаевичу. Вражда между моим старшим братом Николаем Михайловичем и будущим главнокомандующим русской армии Николаем Николаевичем — вражда, начавшаяся со дня их первой встречи ещё в детские годы, — внесла острую струю раздора в отношения молодых членов императорской семьи: им приходилось выбирать, кого они поддерживают и с кем дружат — с высоким Николашей или с начитанным Николаем Михайловичем.

Хотя я и был новичком в области придворных взаимоотношений, ещё задолго до нашей встречи, которая произошла в 1879 году, я начал относиться неприязненно к врагу моего старшего брата. Когда же я его увидел впервые на одном из воскресных семейных обедов в Зимнем дворце, то не нашёл причины изменить своё отношение к нему. Все мои родные без исключения сидели за большим столом, уставленным хрусталём и золотою посудой: император Александр II, мягкость доброй души которого отражалась в его больших, полных нежности глазах; наследник цесаревич — мрачный и властный, с крупным телом, которое делало его значительно старше своих тридцати четырёх лет; суровый, но изящный великий князь Владимир; великий князь Алексей — общепризнанный повеса императорской семьи и кумир красавиц Вашингтона, куда он имел обыкновение ездить постоянно; великий князь Сергей, сноб, который отталкивал всех скукой и презрением, написанным на его юном лице; великий князь Павел — самый красивый и самый демократичный из всех сыновей государя.

Четыре Константиновича группировались вокруг своего отца — великого князя Константина Николаевича, который из-за своих либеральных политических взглядов был очень непопулярен у старших членов семьи.

И, наконец, наш “враг” Николаша. Самый высокий мужчина в Зимнем дворце, и это действительно было так, ибо средний рост представителей царской династии был шесть футов с лишком. В нём же было без сапог шесть футов пять дюймов, так как даже мой отец выглядел значительно ниже его. В течение всего обеда Николаша сидел так прямо, словно каждую минуту ожидал исполнения национального гимна. Время от времени он бросал холодный взгляд в сторону “кавказцев” и потом быстро опускал глаза, так как мы все как один встречали его враждебными взглядами.

К концу этого обеда мои симпатии и антипатии установились: решил завязать дружбу с Ники и с его братом Георгием, с которым был уже знаком во время нашего пребывания в Крыму. Точно так же я был не прочь избрать товарищами моих игр великих князей Павла Александровича и Дмитрия Константиновича. Что же касается остальных великих князей, то я решил держаться от них подальше, насколько мне позволят этикет и вежливость. Глядя на гордые лица моих кузенов, я понял, что у меня есть выбор между популярностью в их среде и независимостью моей личности. И произошло так, что не только осенью 1879 года, но и в течение всей моей жизни в России я имел очень мало общего с членами императорской семьи, за исключением императора Николая II и его сестёр и моих братьев».

Глава 2

1 МАРТА 1881 ГОДА И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ

Конец 60-х — начало 80-х г. XIX в. в России ознаменовались террором революционной организации «Народная воля». Сейчас термины «террор» и «терроризм» стали любимыми словами властей и, видимо, стоит объяснить разницу между террором дореволюционным и террором нынешним. Самое главное различие состоит в том, что террор нынешний — это действия инородцев-мусульман против русских людей, а тогдашний террор — это защита русской молодёжью прав и благосостояния русского народа, причём значительная часть жертв террора были этническими немцами, включая того же Александра II.

Замечу, что революционеры начали свою деятельность в 70-х гг. XIX в. не с террора, а с мирной пропаганды. В ответ правительство стало собирать по 50-170 молодых людей, разделяющих социалистические взгляды, но в большинстве случаев даже не знакомых друг с другом, и организовывать политические процессы. Несколько десятков человек умерли в тюрьмах до суда, остальных приговорили к тюремному заключению и каторге. С одного из таких процессов британский корреспондент писал, что этих русских трудно понять: судят за какие-то разговоры, за то, что один студент дал почитать другому томик Лассаля и т.д.

Да что политика! Современному читателю не понять, как бесчинствовали царские губернаторы, по собственной прихоти вмешиваясь даже в сугубо личные дела граждан. Известно много случаев, когда актриса гастролирующего в провинции театра отказывалась переспать с местным губернатором или иным высокопоставленным чиновником. Реакция губернатора — высылка театра. Наоборот, какая-то девица уступила притязаниям юного аристократа, его маменька побежала жаловаться губернатору, и девицу со всей семьёй отправляли в Сибирь. Офицер или чиновник громко выяснял свои отношения с любовницей в театре, упаси господи, не как сейчас — без стрельбы и мордобоя, и даже без мата, а по-французски, вежливыми словами объяснял даме, кто она такая, — опять же высылка без суда и следствия.

А если добавить, что большинство сановников-самодуров были казнокрадами и занимались рэкетом — вымогали взятки у купцов и горожан, то нетрудно понять отношение к ним образованной части общества.

6 декабря 1876 г. Вера Засулич выстрелила из револьвера в градоначальника Ф.Ф. Трепова и тяжело ранила его. Террористка была немедленно схвачена. Александр II приказал судить её как обычную уголовницу судом присяжных.

Генерал-лейтенанту Трепову было 64 года, он ветеран нескольких войн, имел множество наград. Престарелый градоначальник инспектировал тюрьму предварительного заключения. Гулявшие по двору заключённые сняли шапки перед генералом. Когда же Трепов вновь прошёл через двор, то студент Боголепов, арестованный по обвинению в революционной пропаганде, решил, что на Руси здороваются один раз, и не снял вторично шапки. Тренов обиделся и велел высечь студента. Ну чего со старика взять? Он всю жизнь привык и солдат, и гражданских лиц сечь и палками бить, а тут вышла неувязочка — новым законом запрещалось сечь обвиняемых до суда, а после — пожалуйста, сколько угодно!

И за это стрелять в столь заслуженного человека! Тем более что Вера Засулич была дама не первой молодости — 27 лет, и, судя по сохранившимся фотографиями и свидетельствам современников, была крайне некрасива. Министр юстиции граф Палён был уверен в обвинительном приговоре присяжных.

Но ни министру, ни тем более царю не доложили, что не только интеллигенция, но и петербургские чиновники звали Трепова не иначе, как Федька-вор. По городу ходили стихи:

В присяжные были избраны лишь состоятельные и благонадёжные люди, да и в зал суда не допустили ни одного студента, а вместо них сидели сановники и купцы, дамы сияли бриллиантами. Среди публики были, например, канцлер империи князь А.М. Горчаков, военный министр Д.А. Милютин, государственный контролёр Д.М. Сольский, светлейший князь А.А. Суворов, петербургский губернатор И.В. Лутковский.

И вот результат — присяжные единодушно оправдали Засулич. Как писал председатель суда знаменитый юрист А.Ф. Кони: «Крики несдержанной радости, истерические рыдания, отчаянные аплодисменты, топот ног, возгласы: “Браво! Ура! Молодцы! Вера! Верочка! Верочка!” — всё слилось в один треск и стон, и вопль. Многие крестились; в верхнем, более демократическом отделении для публики, обнимались; даже в местах за судьями усерднейшим образом хлопали... Один особенно усердствовал над самым моим ухом. Я оглянулся. Помощник генерал-фельдцейхмейстера [т.е. великого князя Михаила Николаевича. — А. Ш.] Г.А. Баранцов, раскрасневшийся седой толстяк, с азартом бил в ладони. Встретив мой взгляд, он остановился, сконфуженно улыбнулся, но едва я отвернулся, снова принялся хлопать...»[4].

Вера была освобождена, хотя вскоре по указанию царя жандармы начали её поиск. Уехав за рубеж, она сменила убеждения и превратилась из народоволки в одного из лидеров социал-демократов.

Успехи «Народной воли» заключались в поддержке большинства образованного общества. Именно оттуда она рекрутировала новых членов. И, если желающих идти в боевики и рисковать своей головой было сравнительно немного, то число лиц, поддерживающих революционеров материально, прячущих их от полиции, было на два порядка больше. А «кукиш в кармане» показывало самодержавию подавляющее большинство русской интеллигенции. В советской литературе человека с кукишем в кармане принято изображать в карикатурном дурашливом виде. Но такой человек очень страшен для любого правительства, конечно, не в единичном экземпляре, а когда их накапливается определённый процент. Такой человек не будет кидать бомбы в сановников, возможно, он не выйдет на мирную демонстрацию оппозиции, но, когда оппозиция возьмётся за оружие и добьётся определённых успехов, человек с кукишем немедленно схватится за автомат, и горе тем, кто его нагло допекал.

Террористическая деятельность «Народной воли» совпала с романом императора Александра с фрейлиной Екатериной Долгоруковой. Первое свидание семнадцатилетней Кати с сорокасемилетним Александром состоялось 1 (13) июля 1866 г. в павильоне Бабигон в Петергофе. Осенью 1871 г. Долгорукова родила сына Георгия, за ним последовали дочери Ольга и Екатерина.

Обвинять Александра II в том, что он завёл вторую семью, рука не поднимается. Его официальная супруга Мария Александровна рано состарилась и свыше десяти лет тяжело болела. Конечно, император мог взамен Кати завести несколько десятков любовниц, как, например, его отец Николай I, которого, кстати, современные историки называют примерным семьянином.

Мария Александровна скончалась в июне 1880 г. в возрасте 55 лет. Спустя пять недель Александр II тайно обвенчался с Екатериной Долгоруковой — траур его был на редкость короток. Царским указом Катя и её дети получили титул светлейших князей Юрьевских. Царь попытался представить новую жену родственникам, но они все, за исключением брата Константина и сына Алексея, устроили Кате обструкцию, открыто выражая презрение к ней.

Осенью 1880 г. Александр II поселил княгиню Юрьевскую и её детей в Большом Ливадийском дворце и настоял, чтобы туда приехал цесаревич Александр с супругой Марией Фёдоровной и старшим сыном Николаем, будущим последним императором. Все попытки императора добиться взаимопонимания разрушались холодностью и презрением Марии Фёдоровны. Она даже запретила Николаю общаться с его дядей Георгием.

5 февраля 1880 г. в Зимнем дворце раздался страшный взрыв. Александр II чудом остался жив. Народоволец Степан Халтурин под видом столяра-краснодеревщика устроился на работу во дворец. Его поселили в подвале в крохотной каморке, куда он постепенно приносил динамит. Вечером 5 февраля он установил взрыватель и благополучно покинул дворец.

Далее я предоставлю слово Александру Михайловичу: «При известии о покушении в Зимнем дворце отец сразу собрался в Петербург. В такое время он не мог оставаться вдали от своего любимого царственного брата. Нам было сказано готовиться провести эту зиму в столице.

Тяжёлые тучи нависли над всей страной. Торжественные встречи, устроенные нам властями по пути нашего следования на север, не могли скрыть всеобщей тревоги. Все понимали, что покушения на государя, ставшие хроническим явлением, прекратятся лишь тогда, когда более твёрдая рука станет у власти. Многие предполагали, что мой отец должен взять на себя полномочия диктатора, ибо все уважали в нём твёрдость убеждений и бесстрашие солдата.

Но мало кто из русского общества сознавал, что даже самые близкие и влиятельные члены императорской семьи должны были в то время считаться с влиянием на государя посторонней женщины. Мы, дети, узнали о её существовании накануне прибытия нашего поезда в Петербург, когда нас вызвали в салон-вагон к отцу.

Войдя, мы тотчас же поняли, что между нашими родителями произошло разногласие. Лицо матери было покрыто красными пятнами, отец курил, размахивая длинной, чёрной сигарой, что бывало чрезвычайно редко в присутствии матери.

[4] Кони А.Ф. Избранные произведения, М.: Государственное издательство юридической литературы, 1956. С. 569.