Саша застыл, свеча была в его руке. Он обещал вернуться домой, став священником, но не сделал этого. Не успел.
— Ты мне не сын, — сказал Петр в гневе, уходя.
«Отец».
— Когда? — осведомился Саша, голос звучал странно даже для него. — Как?
— Медведь убил его.
Он не мог прочитать ее лицо в темноте.
— Заходи, — сказал Саша. — Расскажи все по порядку. Все.
Это не было правдой, конечно. Не могло быть. Вася любила брата, скучала по нему, но не знала этого широкоплечего монаха с тонзурой и черной бородой. И она рассказала часть истории.
Она рассказала, как светловолосый священник запугал народ Лесной земли. Какой холодной была зима, как был пожар. Рассказала, посмеиваясь, как к ней приходили свататься, но уехали ни с чем, и как их отец захотел отослать ее в монастырь. Она рассказала о смерти няни (не сказав, что было потом), о медведе. Она сказала, что Соловей был из коней отца, но Саша явно не поверил. Она не рассказала, что мачеха отправила ее искать подснежники зимой, или о домике в роще, как и не поведала о демоне мороза, холодном, своенравном и порой нежном.
Она закончила и замолчала. Саша хмурился. Она отвечала таким же взглядом.
— Нет, отец не пошел бы в лес, если бы не я, — прошептала она. — Это была я, брат.
— Потому ты убежала? — спросил Саша. Его голос (любимый, почти забытый) был ровным, лицо — спокойными, и она не знала, что он думает. — Потому что убила отца?
Она вздрогнула и опустила голову.
— Да. Это. И люди… боялись, что я — ведьма. Священник сказал им бояться ведьм, и они послушали. Отец уже не защитил бы меня, и я убежала.
Саша молчал. Она не видела его лица, а потом выпалила:
— Ради Бога, скажи что — нибудь!
Он вздохнул.
— Ты ведьма, Вася?
Ее язык стал тяжелым, смерти мужчин все еще отдавались дрожью в ее теле. В ней не осталось лжи, выдумок.
— Не знаю, братишка, — сказала она. — Я даже не знаю, какие ведьмы. Но я никому не хотела зла.
После паузы он сказал:
— Не думаю, что ты поступила верно, Вася. Греховно женщине так одеваться, и ты зря перечила отцу.
Он снова замолчал. Васе казалось, что он думает о том, как сам перечил отцу.
— Но, — медленно добавил он, — ты была смелой, далеко забралась. Я не виню тебя, дитя. Правда.
Слезы подступили к горлу, но она сглотнула их.
— Давай, — сказал Саша. — Попытайся уснуть, Вася. Ты поедешь с нами в Москву. Оля скажет, что с тобой сделать.
«Оля», — Вася взбодрилась. Она увидит Олю. Она помнила добрые руки и смех сестры.
Вася сидела напротив брата на койке рядом с глиняной печью. Саша развел огонь, и комната медленно нагревалась. Вдруг Вася захотела укутаться в меха и уснуть.
Но она задала последний вопрос:
— Отец любил тебя. Он хотел, чтобы ты вернулся. Ты обещал мне вернуться. Почему не сделал этого?