— Не трогайте меня, — рявкнула Вася.
— Я не хотел вреда, Василий Петрович, — сказал Касьян. Вечерние тени делали его рыжие волосы темнее. — Лучше не злить князей. Есть другие способы. Но тут он прав.
— Нет, — сказала она. — Хороший правитель думает о народе.
Люди собирали все, что горело. Запах дыма разносился по лесу.
Касьян фыркнул. Его веселье заставляло ее ощущать себя Василисой Петровной, а не юным героем Дмитрия, Василием.
— Вопрос, о каком народе, мальчик. Твой отец, наверное, тоже где — то лорд.
Она молчала.
— Дмитрий Иванович в ответе за души, которых в тысячу раз больше, — продолжал Касьян. — Он не должен зря тратить силу людей. Тем девочкам не помочь. Не думай о подвигах сегодня. Ты едва стоишь на ногах, выглядишь, как безумный призрак, — он посмотрел на Соловья, возвышающегося за ее плечом. — И твой конь не лучше.
— Я в порядке, — холодно сказала Вася, выпрямляясь, хоть и в тревоге оглянулась на Соловья. — Лучше украденных детей.
Касьян пожал плечами и посмотрел на тьму.
— Они могут быть рады в рабстве, — сказал он. — Те девочки будут хоть стоить монету, это уже больше, чем для их семей. Думаешь, кто — то хочет девочку — подростка, еще один голодный рот в феврале? Нет. Они лежат на печи и голодают. Некоторые умрут на пути на рынок на юге, но их хотя бы могут добить, когда они не смогут идти. А сильные… выживут. Красивую или умную может купить принц, и она будет жить богато в залитом солнцем зале. Лучше, чем на грязном полу на Руси, Василий Петрович. Не все рождаются сыновьями владык.
Голос великого князя нарушил тишину, что затянулась между ними.
— Отдыхайте, пока можете, — сказал Дмитрий своим людям. — С восходом луны отправимся в путь.
Люди Дмитрия сожгли лагерь и вернулись в Лавру в темноте. Несмотря на время, многие жители собрались в тени ворот монастыря. Они кричали всадникам:
— Благослови бог государя! — вопили они. — Александр Пересвет! Василий Петрович!
Вася слышала, как ее имя кричали с остальными, и даже в тумане усталости она смотрела ехать с прямой спиной.
— Оставьте лошадей, — сказал им Родион. — За ними присмотрят, — юный священник не смотрел на Васю. — Баня растоплена, — добавил он тревожно.
Дмитрий и Касьян слезли с лошадей, беспечно шутя. Их мужчины последовали примеру. Вася занялась Соловьем, чтобы никто не задумался, почему она не пошла мыться со всеми.
Отца Сергея нигде не было. Вася чистила коня и увидела, как Саша пошел искать его.
В Лавре было две купальни. Они грели одну для жизни. В другой уже вымыли и перевязали погибших в бою днем, там Саша и нашел Сергея.
— Святой отец, — сказал Саша, войдя во тьму купальни. В упорядоченном мире воды и тепла люди Руси рождались и попадали туда, умирая.
— Бог благословит тебя, — Сергей обнял его. На миг Саша снова был мальчиком, он прижался лицом к хрупкому плечу священника.
— У нас получилось, — сказал Саша, собравшись. — С божьей помощью.
— Получилось, — повторил Сергей, глядя на лица мертвых. Он медленно начертил крест. — Благодаря этим братьям.
Старые глаза посмотрели в глаза ученика.
— Да, — сказал Саша, отвечая на тихий вопрос. — Она моя сестра, Василиса. Но она вела себя храбро сегодня.
Сергей фыркнул.
— Конечно. Только мальчишки и дураки думают, что мужчины храбрее. Мы не рожаем детей. Но вы с ней выбрали опасный путь.
— Я не вижу безопаснее, — сказал Саша. — Но больше сражений не будет. И будет скандал, если ее раскроют, а некоторые люди Дмитрия радостно используют ее темной ночью, узнав ее секрет.
— Возможно, — тяжко сказал Сергей. — Но Дмитрий так верит в тебя. Он не будет рад обману.